Она смотрела ему в лицо, а он смотрел на нее.

Длинные светло-каштановые волосы, лицо не слишком красивое: сильный подбородок, широкий рот, особенно когда она улыбается, как сейчас. Из-под длинных ресниц сверкают ярко-голубые, типично английские, глаза.

Том сразу понял, что главное ее украшение — кожа. Безупречная, лишь слегка тронутая тропическим солнцем, приобретшая немодный золотистый цвет. Ростом девица почти с него, смотрит прямо в глаза и держится легко и уверенно, форма бедер и плеч мальчишеская.

— Ты не узнал меня, Том?

Она рассмеялась.

Он недоуменно покачал головой. Ее лицо показалось ему проказливым, умные глаза были полны веселья и смеха.

— Прошу прощения, мадам, — запинаясь, ответил он. — Вы застали меня врасплох.

— Мадам, скажешь тоже! — насмешливо фыркнула она. — Я Сара. — И она потрясла его руки. — Сара Битти, младшая сестра Каролины. Ты называл меня стрекозой. «Ну что же ты вечно мотаешься возле меня, как стрекоза, Сара?» — передразнила она. — Теперь вспомнил?

— Милосердное небо, как ты изменилась! — удивленно воскликнул он и, сам того не желая, посмотрел на красивую полную грудь в вырезе лифа.

— Как и ты, Том. Что случилось с твоим носом?

Он в замешательстве притронулся к носу.

— Сломал.

— Бедный Том.

Сара скорчила сочувственную гримасу.

— Но тебе идет. О Том, как приятно снова тебя увидеть!

Она взяла его за руку и повела обратно, по направлению к городу. Аболи шел за ними на почтительном расстоянии.

— Я услышала твой голос, когда ты кричал на Гая. Не могла поверить, что это ты. Хотя сразу узнала.

Она искоса проказливо посмотрела на него.

— Поэтому я стала подслушивать у двери. Гай побил бы меня, если бы застукал.

— Он тебя бьет? — Том ощетинился. — Мы с этим покончим!

— Послушай, не дури. Я сама могу за себя постоять. Давай не будем тратить время на разговоры о Гае. Я не могу оставаться долго. Меня хватятся и пошлют на поиски слуг.

— Сара, нам о многом нужно поговорить.

При мысли о столь скором расставании Том ощутил странную печаль.

Ее рука в его руке была сильной и теплой. Сару окутывал исходящий от нее легкий аромат, бередивший в душе Тома что-то глубоко запрятанное.

— Знаю. Я слышала, как ты говорил с Гаем о маленьком Дориане. Мы все любили Дориана. Я хочу помочь ему.

Она быстро соображала.

— На юге острова есть старый, разрушенный монастырь иезуитов. Встретимся там завтра в две склянки полуденной вахты. — Она рассмеялась. — Видишь? Я помню все морские тонкости, которым ты меня учил. Придешь?

— Конечно.

Она выпустила его руку, повернулась к Аболи и обняла его.

— А ты помнишь, как мы играли в лошадку, Аболи? Ты катал меня на спине.

Лицо Аболи преобразилось в улыбке.

— Мисс Сара, вы выросли и стали прекрасны.

Она взяла у него узду.

— Подсади меня!

Он подставил широкую ладонь и, когда Сара поставила на нее ногу, легко усадил девушку в седло.

Она в последний раз улыбнулась Тому.

— Не забудь, — предупредила она.

Повернула лошадь и ударила ее пятками по бокам.

Том смотрел ей вслед.

— Не забуду, — негромко сказал он.

— Эфенди, султан, мой господин, болен. Он не принимает посетителей, даже столь важных, как ваша милость.

Визирь насмехался над Томом. Гавань полна кораблей франков, все капитаны добиваются аудиенции у его хозяина, всем нужна его милость, разрешение на торговлю, позволение навестить запретные земли на севере.

— Когда он меня примет? — спросил Том.

Визирь неодобрительно поджал губы, услышав такой прямой грубый вопрос. Он знал, что этот молодой неверный командует маленьким кораблем, который не может перевозить много товаров, и золотом тут не пахнет.

Этот капитан не стоит серьезного внимания. Но в то же время он не похож на других — говорит на хорошем арабском и понимает деловой этикет, ведь он предложил ценные подарки, чтобы поскорее попасть к султану.

— Все в руках Аллаха. — Визирь неприметно пожал плечами. — Через неделю… Через месяц… не знаю.