Батула, его копьеносец, был с двумя верблюдами; с бесконечным терпением ждал он в тени, которую отбрасывали эти животные. К седлу ездового верблюда Дориана был привязан бронзовый боевой щит; в кожаном чехле — джезейл и длинное копье; острие блестит на солнце, зеленый вымпел развевается. Это все вооружение воина пустыни.

Ждал его и аль-Аллама — он сидел на камне в защищенном от ветра месте. Дориан направился к нему.

В бороде муллы блетят первые серебряные нити, но кожа у него гладкая, без морщин, и, несмотря на долгие часы езды верхом и скудную пищу, он не похудел. Глядя на подходящего аль-Салила — Обнаженный Меч, — мулла наклонил голову набок.

Аль-Салил теперь высок и под длинным просторным одеянием худ и жесток, его тощая плоть закалена пустыней. Ходит он раскачиваясь, как ходит верблюд, а в его фигуре и развороте плеч, в посадке головы видны властность и привычка командовать.

«Ему подобрали подходящее имя», — сказал себе аль-Аллама. Когда Дориан подошел, мулла сделал приглашающий жест, и молодой человек сел рядом с ним на камень. Он подогнул под себя ноги и сидел грациозно и ловко, как воин племени соар, положив на колени кривой меч в кожаных с серебром ножнах. Только глаза Дориана оставались видны, остальное лицо было прикрыто концом кефии, закрывавшей нос, рот и подбородок. Дориан медленно развернул ткань, скрывавшую лицо, и улыбнулся мулле.

— Приятно снова тебя видеть. Я скучал по тебе, святой человек, — сказал он. — Не с кем было поспорить, жизнь моя была поистине скучна.

— Скучна? — с улыбкой переспросил аль-Аллама. — Шейхи говорили мне совсем другое о твоем пребывании у них. На твоем копье — шестнадцать врагов.

Дориан погладил завитки бороды, которая заскользила под его пальцами, треща в сухом пустынном воздухе, яркая, как только что выплавленная медь.

— Воинов Оттоманской империи легко убивать, — пренебрежительно ответил он, но на его губах оставалась улыбка.

«Он по-прежнему красив так же, как тот ребенок, которого я впервые увидел на острове Двери Шайтана». Аль-Аллама разглядывал лицо Дориана: высокий благородный лоб ученого, хотя жесткая линия рта и челюсти выдавала воина и властелина.

— Зачем ты привел меня сюда, святой человек? — спросил Дориан, наклоняясь и вглядываясь в лицо муллы. — Ты ничего не делаешь без причины.

Аль-Аллама улыбнулся и вместо ответа негромко спросил:

— Ты знаешь, чья это могила?

Дориан посмотрел на обветренный купол и обваливающиеся стены.

— Могила святого, — сказал он. Таких древних могил много: одни охраняют разбросанные в пустыне оазисы, другие стоят на утесах и холмах вдоль Оманского побережья Южной Аравии.

— Да, — согласился аль-Аллама. — Могила святого.

— Не могу прочесть его имя, — сказал Дориан: большую часть надписи на стене стер ветер, насыщенный песком. Дориан знал много цитат из Корана, но другие распознать не мог. Может быть, это слова самого покойника.

Аль-Аллама встал и обошел могилу, останавливаясь, чтобы прочесть еще заметные надписи. Немного погодя Дориан тоже встал и последовал за ним.

— Вот слова святого, который лежит там. Возможно, они тебя заинтересуют.

Аль-Аллама указал место высоко на стене.

Дориан с трудом прочел часть надписи.

— Сирота придет из моря, — вслух прочел он, и аль-Аллама одобрительно кивнул. — С языком и головой пророка…

Дориан замолчал.

— Не могу прочесть дальше, слишком поблекло.

— С языком и головой пророка, но с тьмой в языческом сердце, — помог ему аль-Аллама. — Подойди ближе и посмотри внимательней.

Дориан продолжил:

— Когда свет заполнит сердце язычника, он объединит разделенные пески пустыни и его справедливый и благочестивый отец сможет воссесть на спине слона.

Дориан вернулся к аль-Алламе.

— Что это? В Коране такого нет. Это стихотворение, здесь почти рифма, но нет смысла, — сказал он. — Что за язык сироты и голова пророка? Как у сироты может быть отец? И причем тут спина слона?

— Голову пророка покрывали рыжие волосы, он говорил по-арабски, на священном языке, — сказал аль-Аллама и встал. — Во дворце в Маскате стоит Слоновый Трон Омана, вырезанный из огромных слоновьих бивней. Остальное додумывай сам. Такой ученик, как аль-Салил, должен найти разгадку пророчества святого Теймтейма.

— Святой Теймтейм! — воскликнул Дориан. — Значит, это могила святого?

Он посмотрел на почти стершуюся надпись и увидел имя святого, появившееся, как фигура из густого тумана.