Моей была собачья вахта**. Илана разбудила, сняла тактический шлем и, сладко зевая, сказала: "Нормально, никаких неожиданностей", после чего стала на корточки, добралась до спальника и завалилась спать.

– Вахту принял, - выдал в пустоту никому не интересный доклад и надел на голову собственный шлем.

С курса мы не сбились, скорость лодки держалась в пределах шести узлов, и прошли мы за восемь часов всего девяносто пять километров. Но кривая проложенного маршрута вскоре повернёт восточнее и сменит курс на просто бейдевинд, а это значит, что полтора-два узла добавится. В общем, как не считай, а до пункта назначения добираться ещё не менее суток, правда, одно радует, что путь обратно будет гораздо легче и быстрей.

Вот так мы и шли без каких-либо происшествий ещё двадцать три часа, при этом не встретив в океане ни одного паруса. Было ли страшно пускаться в такой путь на утлом судёнышке? Нисколько. В это время, в этих широтах штормов не было уже шесть десятков лет, а тот, который был, случился в результате землетрясения. Тем более, что Илана никаких неприятностей от нашего путешествия не предвидела, а ей я верю больше всего.

Было три часа ночи, когда в двадцати пяти километрах от бухты Кровавого Капитана появились очертания скал маленьких безлюдных островков, растянувшихся между тремя крупными островами архипелага. Илана как раз стояла вахту и объявила подъём, поле чего мы стали искать удобное и укрытое место для дневной стоянки баркаса. Приборы ночного видения позволяли подробно рассмотреть все окрестности, вплоть до самых мелких деталей, поэтому то, что хотели, нашли без труда: подковообразный скалистый островок обнаружился километрах в пяти от берега Аманаса. Чтобы заметить наш баркас, посторонней посудине нужно было к нам подойти вплотную, надеюсь, что подобная блажь и в голову никому не придёт.

Определившись со стоянкой, мы направились ближе к обитаемому побережью. Хуа сидела на руле, а я раздевшись донага, облачался в лёгкий спасательный скафандр, некогда принадлежавший маме Иланы, он на меня сейчас подошёл в самый раз. Карманы от пищевых контейнеров я освободил, но систему вывода отходов жизнедеятельности не выбросил, это не придаст удобства в ходьбе, придётся перемещаться, переставляя раскоряченные ноги, словно в задницу раненный, но ничего не поделаешь, ради достижения цели некоторым комфортом придётся жертвовать. Защёлкнул гермошлем, одновременно включив циркуляцию замкнутой дыхательной системы, затем присел и подвигал руками.

– Как ты в нём себя чувствуешь?
– в наушнике раздался голос Иланы, которая сейчас в руке держала свой ПК.

– Не БСК с экзоскелетом но, как говорил мой дедушка, для сельской местности сойдёт, - ответил я и вытащил из рыбацкого кофра ласты, эластичная галоша которых на ботинки налезла без проблем.

К сожалению, этот простейший скаф не комплектовался даже элементарным компьютером, здесь был лишь маленький блок вычислителя, обеспечивающий нормальное функционирование систем жизнеобеспечения, переговорное устройство, и унифицированный элемент питания. Зато присутствовали восемь герметичных карманов, в одном из которых разместился игольник, в другом нож, в остальных суточный сухой паёк, четыре литра воды и разные мелочи, а в самом вместительном, расположенном на груди мой тактический шлем и папин плащ, мимикрируемый в тон окружающей среды, который он использовал на охоте.

Несмотря на предутреннюю темень, близко к берегу решили не подходить, а прикрываясь скалами, высадили меня в пяти сотнях метров от берега. В это время начался отлив и Илана с Хуа поспешили спрятаться в "подкове" и закрепиться, а я остался сидеть на прибрежных камнях. Выждав, пока уровень воды перестал падать и мелкая волна заплескалась по гальке, погрузился в воду и взяв курс на светящиеся вдали несколько фонарей, взмахнул ластами.

Это я своей девочке сказал, что скаф сойдёт, дабы излишне не волновалась, на самом деле он был грубоватым и неудобным. Недаром считался самым дешёвым из всех скафов, и предназначался не для работы, а чтобы лишь спастись и всё. Впрочем, нарекать не стоит, герметичный и ладно, а для нынешнего дела вообще супердевайс.

Светящиеся фонари оказались лампами, расположенными на двух причаленных к берегу галерах. Рядом к пирсу были привязаны с десяток разных баркасов, а немного дальше был вытащен кормой на песок ещё один корабль. Спрятавшись под бортом одной из галер, где слышался людской говор, решил осмотреться и найти место для наблюдения. Для этого с помощью небольшого кислородного баллона увеличил плавучесть скафа, отстегнул гермошлем и поменял его местами с тактическим.

Теперь глазам предстала совсем другая картина, бухта и её окрестности были видны, как днём. Двадцатичетырёхвёсельная галера, корму которой вытащили на берег, была сильно похожа на одну из тех, что перевозили дубовый брус, а светлое пятно на борту, это свежая заделанная пробоина тарана. Говорят, что вторая галера братьев Стромов была тоже насажена на зуб, но её лишь успели до половины перегрузить, когда она сползла с тарана и сразу же затонула.

В это время голоса на палубе стали громче и их можно было отчётливо разобрать.

– Дядька Сигор, а не знаете, кто станет главным кормчим на этой вот?
– спросил молодой голос.

– Трофейной, что ли?
– спросил кто-то шепелявый, - Знаю, это будет Кривой Шрам. Хе-хе, а я там буду декартом* левого борта.

– Ух ты, дядька, а возьмите меня к себе, а?

– Что, надоело ходить в младших, хе-хе?

– Угу, два года уже, сколько можно, - ответил молодой голос.

* Командир группы гребцов.

А в это время чуть ли не на голову обрушились две струи, освободившиеся из чьих-то мочевых пузырей. Хорошо, что фальшборт здесь фактически завален наружу, поэтому на меня ничего не попало, иначе бы сам себе не простил и поливальщиков убил бы обязательно, гадство, а затем захоронил в море. Но, опять же, исчезновение вахтенных матросов может возбудить ненужные подозрения. В общем, хорошо то, что хорошо кончается, даже в таких мелочах.