– Я знаю, что ты не поедешь, но караван всё равно будет возглавлять Илана, - сказал Лагос.

– С чего ты взял?
– тихо спросил у него.

– Слышал, как шаманка вчера говорила.

– Никуда я её не собираюсь отпускать!
– резко возразил и внимательно посмотрел ему в глаза, - А ты что, знаешь язык ахемени?

– Немного знаю, - ответил он.

– А ещё кто из наших знает?

– Котяй, но он выучил лишь несколько слов, типа: 'Давай золото! Давай серебро! Упала, раздвинула ноги или становись раком!'

– Понятно, а ты никому ничего не рассказывал?

– Нет, но после того, как расправились с собаками, все наши и так знают, что не только Илана, но и ты сам отмечен богами. А когда сюда впервые пожаловала старая шаманка, то я в этом ещё больше убедился. Но нет, никому ни о чём не рассказывал и не расскажу. Считай, что я поступил к тебе на службу до смерти.

Оглянувшись, заметил внимательный и укоризненный взгляд Иланы, после чего посмотрел на Лагоса, затем на выражение лица несчастного Шина, который в моих глазах опустился по самое не могу. Мне глубоко наплевать, что после моего отказа он будет опущен в глазах прочих аборигенов, но махнул рукой и принял решение к обоюдному удовлетворению сторон.

– Эх, твою мать, ведьмины штучки!
– воскликнул в сердцах, с минуту подумал, затем вытащил из арбы мерило 'имперский шанг' и сунул Шину в руки, украдкой сделав наладонником несколько снимков.

– Это таким образом снимается мерка, так что к следующей зиме получишь железный доспех, подогнанный по размеру, - разъяснил ему.

– Моя полуцит самый луцций зелезный доха?!
– узкоглазое лицо Шина засияло счастьем, - Твоя привезёт, всем сказу!

К моменту прощания с довольными аборигенами поспел завтрак, а ещё через полчаса наш караван тронулся в обратный путь.

Переход через тайгу, длиной в полтысячи километров прошёл спокойно и совершенно без каких либо эксцессов, в дороге на нас никто не нападал, ни люди, ни дикие звери. О коммерческих результатах похода говорить было рано, мы лишь вышли к степи и впереди ожидал ряд незавершённых дел, но уже сейчас нужно отдать должное честности дикарей: за выданные в долг товары они рассчитались полностью.

Глава 7

Река, ледяной покров которой прослужил нам отличной транспортной артерией для проникновения вглубь таёжной страны, сделала петлю и повернула на запад, навстречу с Большой рекой. А наш караван выбрался на пологий берег и, оставив за спиной поросшую исполинскими деревьями тайгу, двинулся на юго-восток, в направлении далёких гор. К их подножью надеялись добраться в течение девяти дней, тем более что идти обратно было гораздо легче, теперь ветер дул не в лицо, а в спину. Но, как говорит Лагос, мы предполагаем, а боги располагают.

На поросшей подлеском и кустарником границе тайги и степи температура воздуха неожиданно понизилась до двадцати пяти градусов мороза, северный ветер задул сильнее, и над нами стали сгущаться тёмные свинцовые тучи. Сначала замела позёмка, а затем завьюжило колючим снегом, погода портилась прямо на глазах.

– Часа через полтора нас нагонит буря, - обеспокоено сказала Илана.

– Господин! Господин!
– с передней арбы кричал мальчишка Хуа, - Пурга идёт!

– Что идёт?
– придержал нервно похрапывающего Ворона и переспросил у него.

– Пурга! Злой ветер будет выть, как волки, и надует много плохого снега.

– А почему плохого?

– Потому, что он очень холодный, - ответил мальчишка и натурально вздрогнул, - надо делать лагерь, господин.

– А пурга, это надолго?

– Может быть целая рука дней.

– Не рука, а пять дней, - чисто механически поправил его.

– Да, господин, до пяти дней, - мальчишка утвердительно кивнул головой.

– Ничего себе!
– воскликнул подъехавший к нам Лагос, - В мои прошлые поездки сюда снегопады были, не без того, но в такую катавасию попадать не приходилось.

– Останавливаемся и ставим лагерь?
– спросил у него.

– Да!
– он вырвался вперёд и стал лошадью теснить вправо тупо бредущих вперёд волов, - В круг! В круг!

Мы разместились рядом с густым и высоким кустарником, а в качестве ограждённой стоянки получился не круг, а вытянутый эллипс. Люди знали, что делать: по давно укоренившейся привычке загоняли лошадей и выпряженных волов к месту вероятного пастбища, в данном случае вглубь небольшого перелеска и укрывали их большими попонами, которые подвязывали под брюхом, чтобы не свалились. Я же, как обычно, в радиусе ста пятидесяти метров от центра дислокации объезжал лагерь и расставлял, а затем активировал 'пугала'.