Наматываю цепочку с кулоном на кулак и поднимаю на уровень глаз.

Он навел меня на одну мысль. Я с детства жалел что не мог услышать маминого голоса. А ведь тетя всегда говорила что она прекрасно пела.

Закрыв глаза для лучшей концентрации, вновь погружаюсь в воспоминания. На самое дно.

– Поздравляю! У вас мальчик!
– звучит несколько хриплый, но вполне женский голос.

Мне холодно и больно. Как оказывается - рождение очень неприятная штука. Гравитация кажется пытается раздавить мое хрупкое тело. Прохладный воздух с привкусом лекарств кажется что разрывает легкие, обжигая их.

Мой крик боли и страха заглушает большую часть окружающих звуков, которые не менее неприятны для моих нежных ушей.

Чувствую как меня обтирают, а потом пеленают, стянув все тело в небольшой сверток. Удивительно, но такое нехитрое дело немного меня успокаивает.

По крайней мере когда меня передают кому-то из рук в руки, а потом кладут кому-то под бок - я практически затихаю.

От лежащего человека исходит приятное тепло и что-то еще. Непонятное но очень знакомое. Родное.

Моим еще практически слепым глаза предстает странное, но завораживающее зрелище из переплетений сотен золотистых линий.

– У вас получился очень необычный, но красивый малыш, - все тот же хриплый женский голос сейчас звучит очень ласково.
– Как собираетесь его назвать?

– Валентин, - тихий, практический шелестящий голос исходит со стороны золотистого сияния.
– Его зовут Валентин... Мой мальчик... Малыш...
– постепенно голос затихает.

– Доктор! Доктор, с пациенткой что-то не то! Скорей сюда!

– Так, что тут у нас?
– мужской баритон несколько рассеян, но уже в следующее мгновение он собран и отдает резкие, отрывистые команды.
– Быстро в реанимационную! Ребенка уберите! Вколите ей десять кубиков...

Я же не слушаю. Я смотрю как золотистые линии начинают стремительно гаснуть. Причем сияние из них не просто так рассеивается. Нет, оно тонким ручейком, таким себе туманом медленно вливается в меня.

Это страшно.

Я захожусь в плаче.

Из этого воспоминания меня практически выкинуло.

Тело трясло как после кошмара. Хотя кошмар по сравнению с этим - ничто. Опираюсь руками на стену и пытаюсь унять дрожащие конечности. О магии в этот раз даже не думаю. Не в таком состоянии. Сейчас простенькое исцеление вполне может обернуться в лучшем случае созданием Чумного Облака.

В поле зрения появляется моя трубка. Уже набитая и разожженная. Цепляюсь зубами за мундштук и судорожно кивнув Мааркусу, делаю глубокие затяжки, практически не выдыхая дым.

Через пару минут меня слегка отпускает и я медленно сползаю на пол. Радует что последний это камень, который к тому же был подвергнут моей магии. Холода сейчас я в принципе не чувствую. Бездумно пялюсь на противоположную стену. Сейчас даже перенесенный на ментальное тело разум не справляется то и дело "подвисая" как какой-то земной компьютер.

Меня вновь затягивает в водоворот воспоминаний.

Сквозь детскую дрему чувствую как ко мне приближаются двое. Они сильно отличаются от окружающих меня - они сильно похожи на золотистое сияние что раньше вошло в меня. Но в то же время они прямо-таки пылают, когда то сияние было достаточно слабым.

– Это он?
– глубокий старческий голос полон любопытства.

– Несомненно. Да вы сами поглядите - все приметы на лицо. Причем в прямом смысле, - второй на порядок моложе, но в то же время какой-то хриплый.

– Да-а уж... Совсем там оборзели. Хорошо хоть выброс был достаточно сильным и его смогли засечь... Ладно - что делать будем?

– Ну... Может по пятой схеме?

– А не слишком жестоко?

– К кому? К ребенку или к его отцу?

– Хех... Тут ты конечно прав. Нечего детенышу в ту клоаку лезть. Да и вообще - нашли себе моду. Одно слово - чужаки.

– Скорей паразиты.

– Эт точно...

– Ладно действуем как всегда - ты держишь общий контур и запитку, а я занимаюсь плетением. Ох грехи мои тяжкие - гадкая же эта штука Маска...

Меня вновь обволакивает золотистое сияние. Только на этот раз оно не спешит входить в меня. И оно не кажется таким приятным. Скорей прохладным и колючим. Это страшно. Я захожусь в плаче.

Неприятные ощущения все нарастают, вызывая уже практически физическую боль, когда все вдруг кончается. Исчезновение дискомфорта действует оглушающее. Более того оно больше похоже на онемение. И чем сильнее разливается это онемение по телу - тем меньшим становиться золотистое сияние вокруг двух фигур, склонившихся надо мной.