Насколько Изотов помнил гражданскую оборону, радиационный фон после взрыва наиболее высок в первые дни, а в течение месяца резко уменьшается – раз в десять. А примерно через месяц устанавливается на определенном уровне и таким держится очень долго. Поэтому решили, что надо подготовиться к выходу через неделю. По расчетам, к этому времени уровень радиации должен упасть до ста микрорентген в час, что позволит продлить выходы до четырех часов. Разведчики сидели в комнате лейтенанта и обсуждали план будущего выхода, как вдруг перенесенный в угол комнаты телефон резко зазвонил. Переглянувшись, все с недоверием посмотрели на аппарат – уже и забыли о его существовании. Это было так неожиданно, что никто не поверил своим ушам. Словно в подтверждение сомнений, он протестующе звякнул и зазвонил снова длинным сигналом. Виктор вернулся к реальности и бросился к телефону, нажав кнопку громкой связи.

– Да? – недоверчиво сказал он в трубку.

– Кто у телефона? – прозвучало в ответ в динамике.

– Лейтенант Васильев.

– Слава богу, вы целы. Это капитан Еремин. Слушай сюда, Васильев, мы полностью заблокированы в убежище, но основные функции жизнеобеспечения сооружения в рабочем состоянии. У нас четыреста двадцать один человек. Связи долго не было, так как не могли восстановить поврежденную станцию и кабель. Вот, только справились. Как у вас?

– У нас сто сорок четыре человека. Восстановили аварийный выход и пытались добраться до вас, но вас капитально завалило. Сами не справимся. Решаем вопрос энергии. Топлива для дизелей всего на месяц.

– Васильев, ставлю задачу. Мы начали копать в вашу сторону. Прошли шесть метров и нашли повреждение кабеля. Направляющей туннеля будет кабельная шахта между нашими убежищами. Между нами около ста пятидесяти метров, так что давайте, параллельно решению вопроса энергообеспечения, начинайте пробиваться нам навстречу. Высота тоннеля два метра, и своды укрепляйте. У нас уже был обвал. Все, конец связи. Созваниваемся через каждые двадцать четыре часа. Отбой.

В установившейся тишине Виктор окинул всех взглядом:

– Ну, сами все слышали. Пошли к народу, радостную весть сообщим.

* * *

Жители убежища восприняли новость с небывалым энтузиазмом. У многих рабочих там были друзья и знакомые. А некоторые предполагали, что могут быть и их родственники, поскольку завод был большой и семейных и родственных связей было много. Что тогда говорить об Изотове? Он готов был схватить лопату и копать, пока не докопается до заветной цели. Кабельная шахта выходила в сторону основного убежища из той комнаты, куда складывали строительный мусор от лестницы, поэтому, прежде чем копать, надо было освободить комнату от хлама и разобрать стену. Виктор как неплохой организатор разделил всех желающих на четыре бригады по двенадцать человек, а также составил график работы по шесть часов для каждой бригады, в расчете на то, чтобы работы велись непрерывно. Строительный мусор решили далеко не выносить, а сложили под лестницей, за внутренней гермодверью. Многое из этого пригодится для укрепления сводов прокапываемого прохода. Первая бригада немедленно приступила к работе, стимулов было предостаточно, и в лишнем понукании никто не нуждался.

За первые сутки очистив комнату, приступили к разбору стены. Стена бомбоубежища – это не просто стена обыкновенного здания. Это сложное инженерное сооружение: двойной слой железобетонных блоков, по полметра толщиной каждый, а между ними слой «тяжелого» песка (с большим добавлением измельченной металлической руды). Пробить такую стену без специального оборудования, только ломами, кувалдами да киркой – задача не из легких, а по убеждению Максима, даже невыполнимая. Но к концу первых суток бригады, сменяя друг друга, прошили первую, казалось, неприступную и непробиваемую железобетонную стену. Люди настолько вымотались, что было решено создать еще одну бригаду, чтобы дать проходчикам больше времен на восстановление, а время работы бригад сократили до трех часов.

* * *

Повествование о туннеле стоит прервать историей, которая произошла в это же время. К врачу в медицинский пункт с гордым названием «Амбулатория», согласно висевшей на двери вывеске, прибежали Катя и Димка, дети, которые спаслись в убежище вместе с родителями. Зайдя в комнату, девочка с большущими глазами и смешными косичками стала выталкивать из-за спины своего младшего брата, шипя на него.

– Ну, говори, давай.

Мальчик стеснялся и пытался спрятаться за сестру. Видя мучения паренька, Изотов решил ему помочь.

– Что вас привело ко мне, молодые люди? Заболел кто?

– Дядя доктор, спасите киску, она там застряла, – сказал мальчик наконец, заикаясь от волнения и ответственности момента, после чего неопределенно махнул рукой куда-то в сторону.

– Какую киску? – не понял врач. Откуда здесь кошка? Почти две недели прошло после катастрофы.

– Там киска плачет… В дырке, – произнес Димка и, видимо исчерпав весь свой словарный запас, тяжело вздохнул.

– Ну, показывай, где кто плачет. Веди.

Они повели Максима в сторону дальней вентиляционной шахты, в стороне от жилого помещения.

– Вот, – показал мальчишка пальчиком на вентиляционную сетку.

Прислушавшись, врач различил среди мерного рокота работающего вентилятора отчаянные вопли представителя вида домашних кошек. После осмотра сетки стало понятно, что открыть ее без инструмента не получится. Потрепав Димку по голове, Изотов сказал:

– Ничего, спасем мы твою киску.

Найдя Сергеева, бойца, ведающего в бункере всей системой вентиляции, Максим в двух словах обрисовал ему ситуацию. Солдат молча кивнул – он вообще не отличался многословностью и, взяв ящик с инструментами, пошел к дальней вентиляционной шахте. Максиму осталось только идти за ним, вкратце дополняя, как ему казалось, важные технические детали. Парень шел, внимательно слушая и изредка кивая, опять же не произнося ни слова. После того, как защитную сетку сняли, врач аккуратно засунул голову в воздуховод. За мельканием лопастей вентилятора с трудом разглядел бедное животное. Работающий вентилятор не давал ему возможности продвинуться дальше по воздуховоду, а вертикальная стена бетонной шахты – выбраться наружу. Изотов выглянул обратно из воздуховода и крикнул Сергееву: