– Хорошо, давай своего бойца. Слово даю, все будет по-честному.

Капитан распорядился отвести всех вниз и освободить пространство перед генераторами, после чего снял маскхалат и верхнюю теплую одежду. Остался только в камуфляжных брюках, армейских ботинках с высоким берцем, да в десантном тельнике, демонстрируя неплохую атлетическую фигуру. Подойдя к своим бойцам, осмотрел протянутые ему ножи, повертев два-три в руках, наконец выбрал один и вышел в центр круга, ожидая соперника, покручивая руками и плечами для разминки.

– Леш, может, лучше я, ты замерз? – Виктор подошел к командиру.

– Нет, Вить, я должен сам, не могу я кого-то посылать, права морального не имею, Да и нет среди нас равного мне, не в обиду будет сказано. Ты лучше посмотри, чтобы все честно было, чтобы подлянки какой не учинил. Да и выход перекрой, чтобы не сбежал никто.

Виктор кивнул и отошел в сторону, раздавая указания.

* * *

Дверь наверху открылась, и на площадку вышел Стас Приступа, одетый в черные форменные брюки и такие же, как у капитана, «берцы». Он немного уступал Еремину в росте, но был так же широк в плечах, поэтому производил впечатление несокрушимости. На обнаженной груди яркими отметинами участия во множестве боев красовались грубые шрамы.

Посмотрев сверху вниз на образовавшийся круг, Стас ухмыльнулся и размеренным шагом стал спускаться, демонстративно глядя под ноги, игнорируя направленные на него взгляды. Остановившись напротив капитана, он с уважением оценивающе оглядел противника и тихим голосом произнес:

– Обожаю честных и благородных. Давать шанс, когда в этом нет нужды, – это глупость.

– Ты меня не поймешь. И объяснять свои решения я тебе не буду. Не за этим мы здесь.

– Тогда начнем, пожалуй, – с этими словами Стас выхватил боевой десантный нож, трофей, снятый им когда-то давно с наемника где-то в горах под Урус-Мартаном. Это оружие явно выигрывало по сравнению с добротным, но все-таки охотничьим ножом Алексея.

Как описать бой, если до этого видел лишь постановочные поединки на экране телевизора или спортивные, которые тоже являлись, по сути, игрой? Все представлялось сумбурным и лишенным логики, но вопреки этому оказалось, что разрозненные хаотичные передвижения и действия приводят к логическому завершению – победе той или иной стороны.

С первых секунд стало понятно, что встретились два профессионала, знающие толк и в ножевом, и в рукопашном бое. Еремин превосходил Приступу в росте и точности движений, но противник был не менее опытен, моторика его была отточена и экономна, а его боевой десантный нож, как меч гладиатора, постоянно указывал в грудь противника. В таких боях победа определялась одним движением, а поражение – одной ошибкой. Еремин держал клинок лезвием к себе, что создавало иллюзию оборонительной позиции. Стас, кружа вокруг капитана, прощупал ее выпадом. Клинок свистнул, но капитан легко, как бы играючи, ушел с линии атаки и ответил ударом ноги в голову. Правда, головы Приступы в этом месте уже не было, не менее легко, как бы даже лениво, он подсел под удар и сразу же резко разорвал дистанцию. Передвигаясь степом по кругу, он немного задумался. Длинные руки и легкие движения капитана озадачили его. Он не мог сократить дистанцию для удара, не подвергаясь риску атаки. С другой стороны, противник был опытен в спортивных единоборствах, но у него не было суровой школы, которую проходят там, где проигравший выбывал из жизни.

* * *

Сергей Сергеевич не питал ненужных иллюзий. Он знал, что независимо от исхода боя их никто не отпустит. Он бы точно не отпустил! Выглянув за дверь, он оценил обстановку. Бой был в самом разгаре. Бойцы наносили и парировали удары, а вокруг собралась внушительная толпа из обитателей бункера, атаковавших его ТЭЦ (как ни грустно, но уже не его) и гражданских, которые, выйдя из жилой зоны, совершенно блокировали проход к основным воротам. Хотя возле входа все равно стояла охрана, и пройти незамеченным не было возможности. Все зрители с интересом наблюдали за боем, и никому не было дела до его персоны. Медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, Дерево спустился на один уровень и подошел к двери на балкон, который, если ему не изменяла память, ведет вдоль всей стены снаружи и заканчивается пожарной лестницей.

Оглянувшись в последний раз на идущий внизу бой, на людей, которые подбадривали капитана, он ухмыльнулся и скрылся за стальной дверью.

* * *

Поединок продолжался уже около десяти минут – у обоих бойцов стала накапливаться усталость. Оба получили по паре кровоточащих, но неглубоких порезов. Движения стали более экономными, исчезла показушность первых выпадов. Назревала развязка. С лица Стаса уже стерлась пренебрежительная усмешка, давно он не встречал такого серьезного соперника, который не только мог так долго противостоять его агрессивности и мастерству, но и продолжал, несмотря на усталость, представлять серьезную угрозу для жизни.

Вдруг среди толпы кто-то громко прокричал: «Древнев сбежал!»

Наверх запоздало рванула пара бойцов с оружием наперевес, но двери апартаментов, раскрытые настежь, не оставляли никаких сомнений. Комнаты были пусты. Когда и как он удрал, было непонятно.

Бойцы продолжали кружиться в боевом танце, но взгляд Приступы потух.

Он бросил его! Предал его, того единственного, кто был ему и слугой, и телохранителем. Хотя почему предал? Солдат ведь выполнил свою миссию, отвлек от хозяина внимание, дал ему шанс уйти. Оплатил свой долг сполна. Теперь он не нужен. Осталось только одно – последний бой. Он не привык проигрывать, и бой надо довести до конца, а потом… потом пускай хоть убивают. Не будет больше этих страшных снов и этой головной боли, мучивших его уже не один год. Все эти мысли ослабили концентрацию на поединке. Как в замедленном кадре он видел выпад капитана. Стас попытался блокировать, но тело как будто раздумывало долю секунды, выполнять приказы мозга или нет. Он не почувствовал боли. Только сильный удар в грудь и приятное растекающееся тепло, захватывающее все тело, делающее его невесомым. «Хороший мужик капитан, если бы там, в Чечне, встретил такого командира, может, и не таким был бы Стас Приступа…»

Развязка произошла как-то неожиданно для Еремина. Еще секунду назад он не был уверен в своей победе и даже сомневался в том, что удастся выйти живым из этой схватки, как вдруг нехитрый выпад, уже до этого не раз блокированный противником, нашел свою цель. Стальной клинок охотничьего ножа легко вошел в незащищенную грудь. Было ощущение, что победа ненастоящая. Как будто соперник сам выбрал того, кто будет победителем, а не мастерство и удача принесли ее капитану. Он стоял над поверженным врагом. Хотя какой он теперь враг? Еще Наполеон сказал: «Враги все мы на поле боя, а поверженный враг такой же солдат, как и я». Удар пришелся точно в сердце. Смерть была мгновенной и не мучительной – мечта любого воина. Алексей не чувствовал ненависти к Стасу, только сожаление и какую-то опустошенность. Перед ним действительно лежал такой же, как и он, покореженный войной солдат.