— Даже на четверых, — сказал Адам, — но дело не в этом.

— Я вас правда очень прошу.

— Меня ждут.

— Пожалуйста, одну ночь, а завтра с утра сразу поедете.

— Но почему?

— Может, перейдем на «ты»?

— Я не против.

— Посмотрим этот домик? — сказала Катя и бросила взгляд на женщину, которая возилась у соседней палатки, пытаясь вдавить колышек поглубже в землю. — Черепахе, кстати, тоже неплохо было бы отдохнуть. Я ее помыла, ей здесь хорошо, ей нужно движение, здесь она может вдоволь поползать. Ее как-нибудь зовут?

— Эльфи, — сказал Адам и опустился на землю около черепахи.

— Эльфи, — сказала Катя и присела на корточки рядом с ним, — красивое имя: Эльфи.

За четырьмя столами около киоска с продуктами теснилось много народа. Адаму показалось, что разговоры с его появлением немного стихли. Все говорили по-немецки, даже заказы принимались на немецком языке. В киоске остались только сосиски с черным хлебом. Адам купил банку горчицы, взял большое пиво и начал есть стоя.

— Да, долго ж твоя подружка тебя дожидалась. Где пропадал-то все это время?

Перед ним стоял мужчина лет тридцати пяти в выцветшей красно-белой полотняной шапке на голове.

— Ладно, ешь спокойно. Не пропустили они тебя?

«Эмерсон Фиттипальди», — разобрал Адам схематично изображенные буквы на шапке.

— У меня были дела, — сказал он и проглотил кусок.

Он заметил, что к их разговору уже прислушиваются остальные.

— Классная тачка, — сказал кто-то у него за спиной.

— И что теперь делать будете?

— Посмотрим. У нас ведь отпуск.

Его собеседник ухмыльнулся. Адам поднял кружку в их сторону, начал пить, пил и пил, неотрывно смотря на пятно зеленого цвета, которое постепенно появлялось на дне кружки, продолжал пить, слышал комментарии вокруг себя, допил до конца и поставил кружку на стол с такой осторожностью, будто она еще была наполнена до краев.

— Видать, у кого-то был сильный сушняк, — сказал тип с Фиттипальди на шапке.

Адам вытер губы сложенной салфеткой, опустил ее на картонную тарелку.

— Ну, всем счастливо.

Продавщица вложила в его раскрытую ладонь две кроны залога за кружку.

— Больше не хочешь?

— He-а, спасибо, а то в туалет придется все время бегать, счастливо, — сказал Адам, взял банку с горчицей и постарался идти не быстрее, чем обычно.

Когда он вошел в домик, Катя лежала лицом к стене, накрывшись с головой одеялом. Новая коробка с черепахой стояла между изголовьями их кроватей.

— Ты хочешь уехать на Запад, — сказал он.

Катя не пошевелилась.

— Ладно, не важно. Я понимаю, что тебе не хотелось сразу раскрывать мне все карты. Но что это за типы? Чего ты им наговорила?

Он снял брюки и лег на свободную кровать.

— Адам, — прошептала она. — У меня вообще больше нет денег.

— Могу дать тебе взаймы.

— У меня совсем ничего нет, вообще больше ничего. Я не смогу ничего тебе вернуть. Когда поедешь завтра в Венгрию, возьмешь меня с собой?

— Да, конечно…

— Я имею в виду, в багажнике. Иначе я там не окажусь.

Адам помолчал. Он смотрел на ее руку, неподвижно свешивавшуюся с кровати.

— Значит, тех типов тоже не пускают в Венгрию? И вы ждете здесь? Чего вы ждете?

— Можешь что хочешь у меня попросить, я тебе сделаю все, что ты попросишь, — сказала Катя. — Я уже пыталась один раз, через Дунай, тогда нас еще трое было.

— И что остальные?

— Понятия не имею. Они исчезли, просто исчезли.

Адам медленно вытянул руку, но, даже когда он прикоснулся к Кате, она не повернулась в его сторону.

— Ты это правда сделаешь? — спросила Катя, когда Адам открыл глаза. То, как она лежала и смотрела на него, подперев щеку ладонью, делало ее похожей на ребенка.

Он повернулся на бок, чтобы скрыть эрекцию. Проспал он почти девять часов. Черепаха подъедала хлебные крошки.

— Тебе получше? — спросил он.