05 часов 37 минут

Иуда разглядывал плавающие обломки и расплывающееся по темной воде черное пятно. Вертолет завис на месте, медленно поворачиваясь, чтобы можно было осмотреть море в поисках выживших.

— Сэр? — спросил пилот.

Искариот прикинул шансы, что кто-либо мог выжить во время последнего удара. Смахивает на то, что ракета попала вертолету прямо в хвост. Уцелеть при таком прямом попадании не способен никто; даже несокрушимые тела сангвинистов, порванные в клочья осколками металла, исцелиться не смогут.

Кроме того, сверился он с платиновыми часами «Ролекс Яхт-Мастер» на запястье, это уже не играет ни малейшей роли.

Будь здесь уцелевшие или нет, остановить его уже не под силу никому. До рассвета меньше двух часов. Даже если сангвинисты каким-либо образом выжили, настичь его не в их власти.

И все же…

— Свяжись с командой, оставшейся на платформе, — приказал он. — Пусть они прочешут эти воды и держат ухо востро.

— Есть, сэр!

— А потом давай к берегу.

Иуда поглядел на мальчишку, по лицу которого после атаки разлилась мертвенная бледность.

Теперь тебя никто не спасет.

20 декабря, 05 часов 38 минут

по центральноевропейскому времени

Средиземное море

Эрин сотрясал кашель, выворачивающий наизнанку.

Она ощущала вкус крови и чуяла дым.

Джордан крепко сжимал ее руку.

Живы — но надолго ли?

Вода была уже за всеми окнами вертолета, продолжавшего погружаться в холодные глубины. Красное аварийное освещение окрашивало салон в красное и черное. Вода просачивалась внутрь, мало-помалу заливая пол.

Выпутавшись, Рун вместе с Бернардом, расплескивая воду, пробрался вперед, к Христиану, безвольно обвисшему на своих ремнях. Вдвоем они освободили его от привязи.

Следуя их примеру, Эрин принялась возиться с пряжкой своих ремней, к счастью, тотчас расстегнувшейся. Джордан сделал то же самое, после чего включил фонарик. И приложил ладонь к иллюминатору.

На какой мы глубине?

Вода за окнами была черна, как нефть.

Джордан отодвинулся в сторону, уступая дорогу Руну, с плеском шедшему к ним, неся Христиана за руки. Ноги держал Бернард. Все лицо молодого сангвиниста было залито кровью.

Да жив ли он вообще?

Джордан указал на окно.

— Нужно выбираться отсюда. Рун, вам хватит сил выбить это окно?

— Полагаю, да.

— Нет! — вскинулась Эрин. — Неизвестно, на какой мы глубине. Давление может превратить нас в лепешку. И даже если мы выберемся, то вряд ли выплывем на поверхность за один вдох.

— Надо попытаться, — сдвинул брови Джордан. — Не сделав ничего, мы утонем уж наверняка.

— Джордан прав, — кивнул Рун. — Я постараюсь оградить вас обоих и доставить на поверхность. Бернард может нести тело Христиана сам.

Эрин обхватила себя руками, глядя на поднимающуюся воду, уже доходящую до бедер, и понимая, что они не правы. Поискав по салону взглядом, она окликнула их снова.

— Подождите! Есть другой способ!

Джордан оглянулся на нее.

— Тебе это не понравится, — предупредила она.

— Что? — нетерпеливо спросил Джордан.

Эрин указала на длинный ящик, привязанный под водой, — тот самый, который Бернард захватил на случай, если придется обезопасить графиню. И сказала:

— Он может послужить нам спасательной капсулой.

Джордан сжал зубы, явственно не горя желанием возлагать надежду выжить на гроб. И все же кивнул, признавая, что она права.

Рун быстро сорвал стропы, удерживавшие гигантский пластиковый ящик на полу, и тот всплыл на поверхность, продемонстрировав положительную плавучесть.

— Он должен защитить нас от давления, — пояснила Эрин. — И там должно быть достаточно воздуха, чтобы мы двое продержались до поверхности.

— Слишком много должно, — заметил Джордан.

Но более удачной альтернативы попросту не было.

Как только Рун откинул крышку, Джордан забрался первым и улегся на спину. Поднял руки, будто приглашая Эрин лечь в постель. Она тоже забралась в гроб, к нему в объятья, и Джордан крепко прижал ее к себе.

Рун закрыл крышку ящика, запечатав их во тьме. Эрин услышала, как лязгнули защелки. Во тьме она сосредоточилась на сердце Джордана, чувствуя, как оно бьется о его грудную клетку, эхом отзываясь в ее собственной. Жар его тела буквально обжигал сквозь мокрую одежду, особенно сильно чувствуясь после пребывания в ледяной воде. Эрин зашевелилась, заметив, что его левая рука горячее правой.