Нападающий увлек ее во тьму конюшни, и дверь за ней с грохотом захлопнулась, оставив коня снаружи. Восстановив равновесие, Эрин извернулась и пнула изо всех сил, попав сапогом во что-то мягкое.

— Ой! Полегче, Эрин!

Она тотчас же узнала этот голос, хотя откуда бы ему тут взяться?

— Джордан?!

Руки отпустили ее.

Со щелчком включился фонарик, и белый луч осветил лицо сержанта Стоуна. За спиной сержанта маячил Нейт — живой-здоровый, но какой-то бледный, с широко распахнутыми глазами.

Джордан потер живот, сверкнув ей своей кривоватой улыбкой, тотчас прогнав изрядную часть напряжения, пульсировавшего у нее в жилах. На нем были парадные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротничком и закатанными до локтей рукавами, открывавшими взору его мускулистые загорелые предплечья.

Бросившись к нему, Эрин обняла его крепко-крепко. В объятьях Джордана было так тепло и уютно, и ее обрадовало, что она снова оказалась в них так легко и естественно.

— Прямо не верится, что это ты, — пробормотала она ему в грудь.

— Во плоти… хотя после твоего пинка, пожалуй, чуточку больной.

Эрин отстранилась, чтобы окинуть его взглядом. Квадратный подбородок подернут суточной щетиной, голубые глаза улыбаются ей, а волосы явно отросли. Она провела пальцами по его густым белокурым волосам и притянула его голову для поцелуя.

Больше всего ей хотелось продлить этот момент, побыть в его объятьях еще, а то и показать сеновал наверху, но она отпрянула, повинуясь более настоятельной заботе.

— Блэкджек, — сказала она, — мой конь. Нужно завести его внутрь. Среди холмов кто-то есть.

Она обернулась к двери — и тут же раздалось отчаянное ржание, пронзившее ночь и быстро оборвавшееся. Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, что-то тяжелое ударилось о соседнюю стену. Они отбежали поглубже в конюшню, где находились в стойлах другие лошади. Эрин поглядела на дверь.

Нет, пожалуйста, нет…

Она представила своего крупного мерина, его доверчивый взгляд и мягкий нос, как он приплясывал, радуясь, нежное ржание, которым приветствовал ее, как только она входила в конюшню.

Джордан взял на изготовку свой черный «Хеклер и Кох МР7» — зловеще выглядящий пистолет-пулемет. Эрин же, уразумев проблему, приподняла свой небольшой «Глок 19».

— Мне нужно что-то побольше.

Передав свой фонарик Нейту, Джордан потянулся к поясу, извлек свой «Кольт 1911» — тот самый пистолет, который частенько одалживал ей в прошлом, — и передал Эрин. Ощутив рукоятку в ладони, она почувствовала себя спокойнее. И уже повернулась, чтобы отдать свой «Глок» Нейту для самозащиты, когда вдруг из тени выступил чужак, напугав ее. На нем был парадный темно-синий мундир с двумя золотыми крестами, вышитыми на лацканах.

Капеллан?

— Не хочется прерывать ваше счастливое воссоединение, — изрек незнакомец, — но самое время подумать, как отсюда выбраться. Я поискал другие выходы, но похоже, главная дверь — все равно путь самый разумный.

— Это Христиан, — представил Джордан. — Друг Руна, если улавливаешь, куда я клоню.

Иначе говоря, сангвинист.

— Машина профессора припаркована ярдах в пятидесяти, — голос Нейта явственно дрожал. — Сможем ли мы до нее добраться?

Вместо ответа ночь разорвал противоестественный визг.

В стойлах вокруг них лошади били копытами и налегали на двери, ржанием выражая нарастающий страх. Даже они знали, что надеяться можно лишь на бегство.

— А что ждет нас там? — спросил Джордан, держа двери на прицеле.

— Судя по запаху и шипению, полагаю, это кугуар, — сообщил Христиан. — Хотя и поганый.

Поганый?

Эрин похолодела.

— Вы говорите о бласфемаре.

Капеллан склонил голову в знак подтверждения.

Бласфемаре — анафемский беспощадный зверь, чья кровь осквернена, отравлена кровью стригоя, принявший чудовищную ипостась своего естественного обличья, со шкурой настолько прочной, что сангвинисты делают из их шкур доспехи.

Нейт втянул воздух сквозь зубы. Прикоснувшись к нему ладонью, Эрин ощутила, что он дрожит. И винить тут его не за что. Беспощадный волк однажды жестоко его изувечил.