Человек заговорил по-английски с легким британским акцентом, безукоризненно и корректно.

— Я пришел за ангелом, — заявил он с убийственным спокойствием.

Остальные сангвинисты сомкнули ряд по обе стороны от Руна.

Джордан поднял Эрин на ноги, явно готовясь бежать или дать бой. Отрок сидел на снегу на коленях в полубессознательном состоянии от изнеможения и наркотика, укутанный в кожаную куртку Джордана. Рун понимал, что Эрин паренька не бросит.

Стригои же в свою очередь столпились перед Распутиным, образуя своими миниатюрными телами щит между ним и загадочным человеком, нацелив на чужака свое оружие.

Тот сохранял невозмутимость, устремив взгляд на Распутина.

— Григорий, твое чрезмерное хитроумие порой тебе и самому не впрок, — он указал на мальчишку. — Ты нашел другого бессмертного, подобного мне, месяцы назад, а я узнаю об этом лишь часы назад?

Рун отчаянно пытался вникнуть в смысл сказанного.

Другой бессмертный, подобный мне…

Он уставился на пришельца во все глаза. Как такое возможно?

Тот печально нахмурился.

— Я-то думал, мы пребываем в согласии, когда доходит до подобных материй, товарищ.

Распутин разинул рот, но не произнес ни слова. Очередная диковина для монаха, которому скажешь слово, а он тебе — два.

Христиан и Надия быстро переглянулись с Руном, подтверждая, что они тоже в замешательстве. Ни одному из них ничего не известно об этом якобы бессмертном человеке.

Батори просто наблюдала за происходящим с залегшей между бровями морщинкой расчетливой сосредоточенности. Ей что-то известно, но она помалкивает, явно желая посмотреть, как повернется дело, прежде чем реагировать.

Взгляд незнакомца отыскал ее глаза, и на губах его заиграла сердечная улыбка, смягчившая суровые черты.

— Ах, графиня Элисабета Батори из Эчеда, — официальным тоном произнес он. — Вы все так же прекрасны, как тогда, когда мой взор упал на вас впервые.

— Вы тоже не переменились, сэр, — отозвалась та. — Однако же, слыша биение вашего сердца, я не могу постичь, как сие возможно, поелику встречались мы столь давно в прошлом.

Он с безмятежным видом сцепил руки за спиной. И ответил ей, однако слова его предназначались для всех них.

— Как и вы, я бессмертен. Однако, в отличие от вас, я не стригой. Мое бессмертие — дар, пожалованный мне Христом в ознаменование моей службы Ему.

У Руна за спиной Эрин резко втянула воздух сквозь зубы.

Корца тоже не смог скрыть изумление.

Зачем было Иисусу даровать этому человеку бессмертие?

Первой заговорила Надия, задав новый вопрос.

— Какую службу вы сослужили? — настоятельным тоном спросила она. — Что вы сделали такое, что Господь наш благословил вас вечностью?

— Благословил? — фыркнул он. — Уж вам ли не знать, что бессмертие — вовсе не благословение. Это проклятие.

С этим Рун поспорить не мог.

— Тогда почему он вас проклял?

Губы чужака изогнулись в улыбке.

— Это два вопроса, заключенные в одном. Во-первых, вы спросили, что я сделал такого, чтобы заслужить проклятие? Во-вторых, почему я подвергнут конкретно данному наказанию?

Рун хотел услышать ответы на оба вопроса.

Чужак будто прочел его мысли. Улыбка его стала шире.

— Ответ на первый прост. А вот второй вопрос терзал меня тысячелетиями. Мне пришлось странствовать по этой земле много веков, прежде чем истина о моем предназначении стала очевидна.

— Тогда ответьте на первый, — сказал Рун. — Что вы сделали, чтобы подвергнуться проклятию?

Тот встретил взгляд Руна без малейшего смущения.

— Я предал Христа поцелуем в саду Гефсиманском. Уж ты-то должен знать библейскую историю, поп.

Надия охнула, а Рун в ужасе попятился.

Не может быть!

В этом ошеломленном молчании Эрин ступила вперед, будто навстречу истине невозможного существования этого человека.

— И зачем же вам дали такое наказание, эти нескончаемые годы?

Предатель Христа открыто посмотрел Эрин в глаза.

— Своим словом я изверг Христа из этого мира. Своим делом я ввергну его обратно. Таково предназначение моего проклятья. Открыть врата адовы и приготовить мир к Его возвращению, ко второму пришествию Христову.

К своему ужасу, Рун его понял.