Эрин приподнялась, желая вступиться за мальчика.

— Пожалуйста, не делайте ему больно!

Ее попросту проигнорировали. Искариот повернулся, галантно выставив руку, и Батори приняла ее, положив свою белую ладонь в сгиб его локтя и тем самым объявляя, что выбрала, за кем идти.

— Останься, Элисабета! — взмолился Рун. — Ты не знаешь этого человека.

Графиня коснулась шарфа, прикрывающего едва затянувшийся порез на шее.

— Зато, возлюбленный мой, я знаю тебя.

Корце, покрытому мотыльками, оставалось лишь бессильно смотреть им вслед.

Эрин вернулась к телу Джордана. Она ласкала его безжизненные щеки, чувствуя под пальцами колкую щетину. Коснулась его верхней губы, затем склонилась, в самый последний раз поцеловала его губы — уже холодные, почти как у Руна.

И сердито прогнала эту мысль.

Обок нее двое сангвинистов читали молитву. Она узнала слова, но не проронила ни звука. Молитвы ее не утешат.

Джордан умер.

И никакими словами этого не поправить.

19 декабря, 22 часа 11 минут

по центральноевропейскому времени

Кумы, Италия

Леопольд стоял на берегу синего озера в южной Италии, в недвижных водах которого отражался свет звезд. Он сделал глубокий вдох, готовясь к предстоящему. Уловил в воздухе следы серы — запах слишком слабый, чтобы его учуял смертный, но все-таки сохранившийся и выдающий вулканическую природу Авернского озера. Крутые склоны древнего кратера поросли густыми лесами. Россыпь огней по ту сторону воды указывала отдаленные усадьбы и фермы, а еще дальше на горизонте сиял ночной Неаполь.

В прошлом был период, когда от озера валил пар, настолько насыщенный вулканическими газами, что пролетавшие над ним птицы падали на землю. Даже само название — Avernus — означает «лишенное птиц». Древние римляне верили, что вход в преисподнюю находится где-то близ этого озера.

Как же правы они были…

Он оглядел безмятежные синие воды, воображая, как это мирное место рождалось в огне, из лавы, взмывающей к небесам, сжигая землю, убивая всякую тварь ползучую, ходячую и летучую. Теперь же здесь раскинулась покойная долина, дающая кров птицам, рыбам, ланям и кроликам. Окружающие сосновые леса и кусты так и кишат жизнью.

Он усвоил этот урок.

Порой огонь необходим для очищения, чтобы принести крепкий мир.

На это и уповал Леопольд — принести спасение миру через пламя Армагеддона.

Он взирал на озеро, немного задержавшись здесь, чтобы возблагодарить Бога за спасение жизней находившихся в поезде. Он позвонил Окаянному после осмотра собственного гроба в Кастель-Гандольфо, в результате чего узнал, что остальные выжили, что Окаянный заключил соглашение с русским монахом, чтобы тот заманил остальных в ловушку в Стокгольме.

Собравшись с духом для выполнения долга, Леопольд повернулся к озеру спиной. Его кожаные сандалии зашаркали по красной вулканической почве тропы, ведущей к гроту Кокцея. Это древнеримский тоннель в километр длиной, проложенный еще до рождения Христа, тянущийся от озера до руин древних Кум на дальней стороне стены кратера. Тоннель, пострадавший во время Второй мировой войны, был закрыт для публики и теперь служит идеальным секретным местом.

Леопольд добрался до входа — арки из темного камня, перекрытой стальными воротами. Ему пришлось чуть поднапрячься, чтобы сломать замок и проскользнуть внутрь. Потом — на четвереньках, а где и ползком преодолевать завалы скальной породы, чтобы добраться до главного тоннеля. Дальше путь был свободен, и Леопольд побежал в темноте, не утруждаясь скрывать своей сверхъестественной быстроты. Никто здесь его не увидит.

Замедлил шаг он лишь на подходе к дальнему концу, где тоннель выходит к руинам снаружи кратера. Снаружи Леопольд ощутил прохладный бриз со стороны недалекого моря. Над головой у него, возносясь над долиной, высился храм Аполлона — древний комплекс, ныне представляющий собой разбитые колонны, каменные амфитеатры и крошащиеся фундаменты давным-давно разрушенных строений. Но Леопольда интересовал вовсе не храм. От входа в тоннель он повернул вправо, нырнув в другой тоннель. Здесь коридору, вырубленному в желтом камне, придали трапециевидную форму — узкий у основания, он расширяется кверху, так что стены наклонены наружу. [20]

Это вход в грот Кумской Сивиллы, не ведающей времени вещуньи, упомянутой Вергилием и запечатленной в Сикстинской капелле, где она входит в число пяти провидиц, предсказавших рождение Христа.

Леопольд получил предельно точные инструкции о том, что делать дальше. К этому моменту Окаянный уже должен был заполучить Первого Ангела. Леопольд должен сделать то же самое с другим. Мороз продрал его холодную кожу, грозя погнать его прочь.

Как смею я покушаться на подобное?