— Зоя! — проговорил я, вытаращив глаза. — А это что такое?

— Где? Что? — спросила молодая женщина и с более, чем следовало бы, преувеличенным вниманием стала заглядывать в свидетельство о браке.

— Но вот же, Зайка! — Я ткнул пальцем в строчку «место регистрации брака». — Регистрировались мы с тобой и писали заявление в Толочановском, а здесь стоит место регистрации Новоивановское. Эти два населенных пункта находятся друг от друга на расстоянии примерно семидесяти километров.

Зоя сделала недоуменное лицо и отмахнулась:

— Ой, да подумаешь! Какая тебе разница, где нас зарегистрировали — в Новоивановском, в Толочановском или у черта на куличках! Главное, что мы теперь с тобой муж и жена. — Она обняла меня, привлекла к себе и поцеловала в щеку.

— Как-то странно, — отчего-то чувствуя себя не в своей тарелке, проговорил я.

— Ой, ну что за глупости, Иго-орь! — протянула Зоя в своей обычной манере иной раз растягивать гласные, как это делают капризные дети. — Я договаривалась с этой Раисой Николаевной, заплатила ей деньги, а уж где она регистрировала и как, это не мои проблемы. Регистраторы между собой связаны, возможно, что в загсе Новоивановское ей было проще зарегистрировать наш брак в срочном порядке, чтобы нам не пришлось ждать целый месяц.

Зоя положила наши документы в сумочку и уставилась на меня невинными глазами. В общем-то, объяснение было вполне разумным, и я успокоился.

— Ладно, давай выпьем за рождение новой семьи, — провозгласил я, беря рюмку, — которая будет, я надеюсь, очень дружной и крепкой!

— Давай! — как-то бесшабашно сказала Зоя, взяла свою рюмку, мы с нею чокнулись, выпили коньяку и стали закусывать.

Салат «Гнездо альпийской птички» мне, в общем-то, понравился. Запеченная свинина, огурцы, перепелиные яйца, маслины, картофель, заправленные зернистой горчицей и майонезом. Салат «Ледяная гора» тоже был вкусным: в нем я распробовал вареный язык, ветчину, листовой салат, ананас… Надо бы мне дома научиться готовить такой же. Хотя чего это я буду готовить? Вон у меня жена есть, закажу — приготовит. Я посмотрел на Зою, она сидела с безмятежным выражением лица и казалась мне абсолютно счастливым человеком. Что же, дай бог, чтобы это состояние счастья не покидало Зою в течение всей нашей дальнейшей жизни.

Мы чудесно провели время в ресторане. Я немножко выпил и отплясывал с супругой так, что у меня рубашка была вся мокрая от пота. Зоя действительно была в ресторане в центре внимания. Некоторые из подвыпивших мужчин смотрели на меня с откровенной неприязнью, на мою же супругу не только заинтересованно, а порой откровенно похотливо, а кое-кто даже пытался пригласить ее на танец. А один был так настойчив, что я чуть было не разбил ему физиономию. Навязчивое внимание со стороны сильной половины человечества я воспринимал как должное — находясь рядом с потрясающе красивой женщиной, нужно быть готовым к подобным эскападам мужчин. Но Зоя, надо признать, вела себя достойно, всем ангажировавшим ее корректно отказывала, ни с кем не кокетничала, не провоцировала на какие-то действия и все внимание уделяла мне и только мне. Я тоже смотрел лишь на нее, восхищался ею и фотографировал, фотографировал, фотографировал ее во всевозможных ракурсах и точках зала ресторана.

Хотя веселье в «Царской охоте» еще продолжалось, мы в одиннадцать тридцать стали собираться домой. Веселье весельем, а честь тоже пора знать. Я расплатился с Иванушкой-официантом, дал ему, хотя он и не заслужил, чаевые, Зоя подхватила свою сумочку, и мы покинули зал, а потом и сам ресторан.

Аттракционы в парке в этот час уже не работали, но публика еще гуляла. На аллеях мертвенным светом горели фонари, а в небе — звезды. Было по-летнему тепло и сухо, чуть заметный ветерок ласкал кожу, тело наливалось истомой от выпитого, съеденного, от осознания, что я теперь богат, относительно молод, здоров, женат на восхитительной женщине и впереди меня ждет интересная красивая жизнь, счастье, удача и, возможно, радость отцовства, потому что я был не прочь иметь ребенка.

Мы с Зоей обнялись и, тесно прижавшись друг к другу, пошли по аллее к воротам. За ними на пятачке были припаркованы несколько автомобилей частников, поджидавших клиентов из числа ресторанной публики. К нам сразу же подошли трое и стали наперебой предлагать услуги по перевозке наших тел в любую точку Москвы и Московской области.

— Куда надо, брат, а? Давай отвезу!

— До Балашихи, поселок Октябрьский! — заявил я. — За полцены есть желающие отвезти?

— Ха! — развеселился длинный худощавый мужик, одетый так, будто он был не рядовым бомбилой, а личным водителем президента. — Только за двойную цену! Обратно в такой час вряд ли найдешь клиентов. Придется порожняком гнать.

— Это не мое дело, мужики. — Я поднял руки так, будто ограждаясь от проблем водителей.

— Сколко?! — лаконично спросил невысокий коренастый мужчина явно кавказской национальности.

— Пятьсот рэ, — заявил я с пафосом. — И ни цента меньше!

— У-у, — протянул длинный и стоявший с ним рядом высокий кучерявый мужик лет пятидесяти.

Кавказец же с ходу заявил:

— Хорошо, поехали, да! — Он сделал приглашающий жест в сторону своей машины с таким видом, будто это были не разбитые старенькие «Жигули», а «Роллс-Ройс».

Парочка оказавшихся не у дел бомбил отошла, а мы с Зоей влезли на заднее продавленное сиденье синего цвета автомобиля, обнялись и крепко прижались друг к другу, словно два сизаря на нашесте в голубятне.

— Трогай, извозчик! — потребовал я, когда таксист уселся на свое место.

— Хорошо, да! — не оборачиваясь, проговорил кавказец, пристегивая ремень безопасности. — Давезу за шесть сэкунд! — Он завел мотор и тронулся с места.

Москва поздний город, здесь только глубокой ночью дороги бывают пустынными, а одиннадцать-двенадцать часов считается детским временем, в эти часы полно публики и дороги еще забиты транспортом.