– Давай ты опустишь автомат, и мы обо всем поговорим спокойно. – Камохин сделал небольшой шаг вперед.

– Стой на месте!

– Тебе требуется медицинская помощь, – еще один крошечный шажок.

– Не двигайся!

– Прекрати угрожать моим гостям!

Вскинув правую руку вверх, Вечный решительно шагнул в сторону наемника.

– Остановись, старик! – направил на него ствол Штраусс.

– И не подумаю!

– Клянусь, я выстрелю!

– Это моя Библиотека!..

В тот момент, когда Камохин понял, что Штраусс будет стрелять, он выхватил пистолет из кобуры и упал на одно колено.

Выстрелы прозвучали одновременно.

Пуля из пистолета Камохина попала наемнику в правое плечо. Он все же успел нажать на спусковой крючок автомата, но очередь ушла в сторону и, вместо того чтобы перерезать тело старика, зацепила только левую сторону груди. Вечный как шел, так и замер с поднятой вверх рукой, будто налетел на невидимую стену. А затем начал медленно оседать на мостовую. Подбежавшие к нему Орсон и Зунн подхватили старика и осторожно положили.

Вторая пуля Камохина угодила наемнику под ключицу. Он попытался было поднять автомат, но рука его не слушалась.

– Брось оружие! – крикнул Камохин.

Пальцы Штраусса, цеплявшиеся за рукоятку автомата, разжались. Но одновременно с этим другая рука скользнула под рубашку и выдернула оттуда пистолет. Когда Камохин увидел направленный на себя ствол, он действовал не думая, автоматически. Пуля угодила наемнику точно меж опаленных бровей. На лице Йозефа Штраусса появилось удивленное выражение. Затем он улыбнулся, почти с благодарностью, и замертво рухнул на мостовую.

Камохин подбежал к Вечному.

– Как он?

– Трудно сказать, – ответил Орсон. – Я запутался в его одеждах.

– Все в порядке, – слабым голосом произнес Вечный.

Однако его белая хламида была перепачкана кровью.

– Пакаль! – протянул руку Вечный. – Заберите пакаль!

Камохин сделал знак Лиаму. Тот подбежал и подобрал брошенный наемником пакаль. Перевернув его, абориген улыбнулся, подошел к остальным и показал изображенного на пластинке лирохвоста.

– Это совпадение? – недоверчиво посмотрел на Вечного Осипов.

– Совпадения в этом мире крайне редки, друг мой, – вяло улыбнулся старик.

– Его нужно отнести в дом и перевязать, – сказал Орсон.

– Нет! – протестующе вскинул руку вечный. – Вы должны уходить!

– Сначала мы должны помочь вам.

– Мне не нужна помощь! – вполне уверенно заявил Вечный. – А вы не должны видеть то, что здесь вскорости произойдет!

– О чем он? – переглянулись квестеры.

– Или вы останетесь здесь навсегда!

– Я останусь с ним, – уверенно заявил Зунн. – Я ему помогу.

Небо начало сереть и хмуриться. В любую минуту вновь мог хлынуть дождь.

– Генрих, ты понимаешь, что делаешь?

– Он понимает, – похлопал Камохина по плечу Орсон. – А нам нужно забрать наши вещи.

– Они уже там, – приподнявшись на локте, Вечный махнул рукой в сторону углубления в мостовой. – Только не спрашивайте, как они там оказались! И не нужно со мной прощаться – я это не люблю!

Камохин улыбнулся и коротко отсалютовал старику с развевающимися на ветру седыми волосами.

– Вот, это другое дело, – улыбнувшись, кивнул Вечный.

– Прощай, Генрих. Был рад знакомству с тобой.

Камохин развернулся на каблуках и, более не оборачиваясь, быстро зашагал в сторону доски пакалей.

Вещи квестеров и аборигенов действительно уже лежали на нижних ступеньках. Люди молча заняли свободные места. Все были сосредоточенны и собранны, понимая, что, если сейчас у них ничего не получится… Что это будет – о том старались не думать.

Ной достал пакаль с шестиногим вараном, тщательно обтер с него жир и вручил пластинку Осипову. Виктор сначала собрал все пластинки вместе, взвесил их на ладони, а затем начал расставлять по местам.

Сначала – шестиногий варан.

Затем – свернувшаяся змея.

Ну, и наконец – лирохвост.

Вечному и Зунну, наблюдавшим за происходящим со стороны, показалось, будто со дна углубления вверх взметнулось почти бесцветное пламя. Окутав собой сидящих на ступенях людей, оно закрутилось веретеном. Так быстро, что верхние части фигур, что были видны, сделались нечеткими, будто смазанными…

Миг – и все исчезло.

Тучи на небе разошлись, и на мостовую упали прорвавшиеся сквозь серую пелену первые солнечные лучи.