Роуз лежала на земле. Он заметил широкую полосу предвечернего неба. А окружавшие люди были, несомненно, членами ее банды детоубийц. Это видела Абра.

Однако оставался вопрос: что видела Роуз?

Змеючка выбивалась из цикла, но потом упрямо возвращалась. Было больно. В очередной раз придя в себя, она увидела мужчину, сидевшего рядом на коленях.

– Могу я чем-то вам помочь? – спросил Джон. – Я врач.

Несмотря на боль, Змеючка расхохоталась. Этот врач был одним из тех, кто только что убил доктора Истинных. И теперь он предлагал ей помощь. Гиппократ, наверное, в гробу перевернулся!

– Пусти мне пулю в лоб, придурок.

Подошел урод, прикончивший Грецкого Ореха, и встал рядом с доктором.

– Вы это заслужили, – сказал Дэйв. – Неужели вы думали, что я позволю вам выкрасть мою дочь? Пытать ее и убить, как того несчастного мальчика из Айовы?

Так им и об этом известно? Откуда же? Впрочем, теперь это не имело значения. По крайней мере для Энди.

– Вы режете свиней, коров, овец. Чем мы хуже?

– По моему скромному мнению, убийство человека – это далеко не то же самое, – заметил Джон. – Можете назвать меня сентиментальным глупцом.

Рот Змеючки был наполнен кровью и еще какими-то липкими обломками. Вероятно, зубами. Но и это уже не имело никакого значения. В конечном счете судьба, возможно, окажется более милостива к ней, чем к Барри. Все будет намного быстрее. Но одну мысль она все же хотела донести до них. Сделать так, чтобы они поняли.

– Настоящие люди – это мы, – выдавила она. – А вы – так… лохи.

Дэйв улыбнулся, но взгляд был жестким.

– И тем не менее это вы сейчас валяетесь на земле с грязью в волосах и кровью на одежде. Надеюсь, в аду вам понравится.

Змеючка почувствовала приближение очередного цикла: если повезет, последнего, – но пока цеплялась за свое тело.

– Вам никогда не понять того, что случилось со мной. Какой я была прежде. Или каково это – быть одним из нас. Нас осталось мало, и мы больны. У нас эпидемия…

– Я знаю, что у вас такое, – сказал Дэйв. – Простая корь. Что может быть глупее! От души надеюсь, что она вывернет ваш треклятый Узел наизнанку и сгноит.

– Мы не выбирали, какими стать, как и вы сами, – сказала Энди. – На нашем месте вы делали бы то же самое.

Джон медленно покачал головой:

– Ни за что. Никогда.

Змеючка снова начала выпадать. Но она успела произнести еще четыре слова:

– Проклятые мужчины! – И последним выдохом из растворявшегося рта: – Проклятые лохи.

После этого она исчезла окончательно.

Дэн подошел к Джону и Дэйву медленно и осторожно, опираясь руками на столы, чтобы не упасть. Сам того не замечая, он нес с собой старого кролика Абры. В голове прояснилось, но это оказалось сомнительным благом. Потому что сразу возникли проблемы.

– Нам надо возвращаться в Эннистон как можно быстрее. Я не могу достучаться до Билли. Я чувствовал его совсем недавно, а теперь он пропал.

– А Абра? – спросил Дэйв. – Что с Аброй?

Дэн не хотел смотреть на него – на лице Дэйва читался откровенный испуг, – но он себя заставил.

– Она тоже пропала. Как и женщина в шляпе. Они обе исчезли.

– И это значит?.. – Дэйв обеими руками ухватил Дэна за рубашку. – Что это значит?

– Я не знаю.

Он не лгал, и ему было страшно.

Подойди ко мне, Папаша, позвал Барри Китаец. Склонись ближе.

Это было сразу после того, как Змеючка включила первый порнографический диск. И Ворон подсел к Барри, даже держал его за руку, пока умиравший сражался за жизнь, в очередной раз выпадая из цикла. А когда он временно вернулся…

Послушай меня. Она подсматривала, это точно. Когда порнуха только началась…

Объяснять такие вещи человеку, лишенному дара локации, оказалось сложно, тем более что объяснявший находился при смерти, но Ворон сумел уловить суть. Развратная троица у бассейна произвела на девочку необходимый шокирующий эффект, как и рассчитывала Роуз. Но шок заставил ее не только на время прервать наблюдение за ними. На несколько мгновений точки на внутреннем радаре Барри словно раздвоились. Она вроде бы оставалась на карликовом поезде вместе с отцом, направляясь к месту предполагаемого пикника, но испуг породил еще один призрачный образ, лишенный всякого смысла. В этой ипостаси она сидела на унитазе в туалете.