Но Маэстро исчез, оставив на столе подарок: гигантский торт в семь ярусов с ярко-розовыми надписями на белой глазури: «С Днем рождения, Рио» и «Я знаю».

Рио подошла сзади и глубоко вздохнула.

– Он зациклен на тортах.

Клариса протянула Люку бокал его любимого виски, и детектив, благодарно кивнув, залпом выпил содержимое.

– Милый тортик, а мне он подарил рулетку, – похвасталась Клариса.

– Я куплю тебе машину, – ответил Люк.

– Я не умею водить, но не отказалась бы от билета в оперу Бордертауна, – с улыбкой произнесла барменша. Она думала, что маг шутит, но не тут-то было.

Он щелкнул пальцами и передал Кларисе конверт. Та разинув рот уставилась на подношение.

– Спасибо, что позвонила мне, – сказал Люк. – Если Маэстро снова появится, тут же маякни, а я уж прослежу, чтобы он больше сюда и носа не казал.

Вцепившись в конверт, Клариса кивнула и поблагодарила Люка, но тот заметил, что она пялится на его сияющие огнем руки, и притушил магию. Барменша выдохнула и пошла к бару, оставив детектива наедине с Рио.

– Это билеты в оперу?

Он пожал плечами.

– У меня есть свой человек.

– Я узнала, чего хочет Маэстро, – пробормотала Рио, рассматривая свой «подарочек». Кит вырвалась из объятий хозяйки и, спрыгнув на скамейку, осторожно слизала с торта розу.

– Глазури не было в списке ветеринара, – пожурила питомицу Рио.

Лиса сразу села и сделала вид, что вычищает шерстку на левой лапке.

– Вижу, ей наложили повязку, а не гипс. Перелома нет? – Люк указал на лапу Кит.

– Простое растяжение. Тебе что, совсем не интересно?

– А ты хочешь, чтобы было? – Люк хотел потребовать, чтобы она рассказала ему все, каждое слово, описала каждый жест Маэстро. А потом забрать Рио к себе, привязать – желательно в обнаженном виде – и оставить так лет на пять-десять.

Только вот этого сделать нельзя, поэтому детектив терпеливо ждал, пока она сама ему все расскажет.

– Маэстро жаждет завербовать меня в Лигу.

Рио наконец посмотрела прямо на него, и Люк тут же забыл, о чем они говорили. Он попался в золотое сияние ее глаз, словно стрекоза в янтарь. И сознавал, что бороться бесполезно, поэтому попытался сказать что-нибудь по делу.

И сморозил глупость:

– На тебе все еще моя рубашка.

Рио оглядела себя.

– Ах да, и ты об этом хочешь поговорить? Мои предпочтения в одежде?

– Я думал, ты вернешься в свою квартиру и переоденешься. Так что теперь меня гложут подозрения, что с твоей жилплощадью не все в порядке.

– Нет, квартирка в порядке. А вот меня из нее выселили, – пожаловалась Рио. – Это было так же приятно, как увольнение с работы.

Люку захотелось что-нибудь ударить и сильно.

– Что случилось?

– Твой приятель постарался, – с обидой буркнула Рио.

– Он мне не приятель, к тому же вчера поприветствовал меня серебряным ножом под ребра. Хочешь остаться здесь, или пойдем ко мне и все обсудим?

– Почему бы и нет? Мне все равно идти некуда, – ответила Рио, подняв руки в знак поражения.

Люк не желал видеть ни подавленность на ее лице, ни поникшие плечи. Ни сейчас, никогда. Он начал думать о том, как бы защитить Рио от всего зла во вселенной, и понял, что составляет список потенциальных жертв.

Этим Рио не поможешь. Ведь если, пытаясь позаботиться о ней, он станет злым, придется защищать ее уже от самого себя.

И действия, и бездействие приведут к одному и тому же результату.

Люк заплатил парнишке десять баксов за доставку велосипеда Рио, и они на джипе отправились к дому детектива. По пути Рио рассказала ему все, что поведал ей Маэстро. Маг с трудом удержался и не долбанул кулаком по рулю. Не стоит пугать спутницу и давать ей повод считать его полным психом.

– Вот только я не знаю и не понимаю, чего эта Лига от меня хочет. С чего вдруг всем стал так интересен мой день рождения? Почему так важно двадцатипятилетие? Я даже не знаю, не солгал ли Маэстро, утверждая, что знает, кто мои родители, – выпалила Рио, сжимая руки на коленях. – А-а-а! Слишком много вопросов, да?

– У меня тоже нет ответов, разве только о значимости двадцати пяти лет, – ответил Люк, ведя Рио в офис. – Четверть века – важный рубеж для нескольких магических верований. Это также великий день рождения для фейри, которые считают, что ребенок в этом возрасте наконец становится взрослым и независимым.