Девочка и мальчик с алюминиевыми тарелками обходили публику. Из окон им бросали монеты, завернутые в бумажки. Ребята подбирали их и передавали акробатам. Миша тоже подобрал бумажку с монетой и ждал, когда к нему подойдет девочка.

Она подошла и остановилась перед ним, улыбаясь и глядя широко открытыми синими глазами. Миша растерялся и стоял не двигаясь.

– Ну? – Девочка легонько толкнула его тарелкой в грудь.

Миша спохватился и бросил бумажку в тарелку. Девочка пошла дальше и, оглянувшись на Мишу, засмеялась. И потом, когда окруженные толпой акробаты пошли со двора, девочка в воротах опять оглянулась и снова рассмеялась. Кто-то ударил Мишу по спине. Он обернулся. Возле него стояли Шура, Генка и Слава.

– Что тебе сказал Журбин? – спросил Шура.

– Вот, читайте! – Миша разжал кулак и развернул листок.

Что такое? В измятой бумажке с косыми линейками и в масляных пятнах лежал гривенник. Так и есть! Он по ошибке отдал девочке записку Журбина.

– Он тебе всего-навсего гривенник дал, – насмешливо протянул Шура.

Миша выскочил из ворот и помчался в соседний двор. Акробаты уже заканчивали представление. Когда девочка начала обходить публику, Миша подошел к ней, положил в тарелку гривенник и смущенно пробормотал:

– Девочка, я тебе по ошибке дал не ту бумажку. Верни мне ее, пожалуйста. Это очень важная записка.

Девочка рассмеялась:

– Какая записка? Какой ты смешной… А почему у тебя шрам на лбу?

– Это тебя не касается, – сухо ответил Миша. – Это мне белогвардейцы сделали. Верни мне записку.

Девочка погрозила пальцем:

– Ты, наверно, драчун. Не люблю драчунов.

– Меня это не касается, – мрачно произнес Миша. – Отдай мне записку.

– Вот смешной! – Девочка пожала плечами. – Не видала я твоей записки. Может быть, она у Буша… Подожди немного.

Она закончила обход зрителей и, передавая деньги бритому, что-то сказала ему. Он раздраженно отмахнулся, но девочка настаивала, даже топнула ногой в атласной туфельке. Тогда бритый опустил руку в парусиновый мешочек, хмурясь и бурча, долго копошился там и наконец вытащил сложенный вчетверо листок, тот самый, что дал Мише Журбин. Миша схватил его и побежал к себе во двор. Девочка смотрела ему вслед и смеялась. И Мише показалось, что ослик тоже мотнул головой и насмешливо оскалил длинные желтые зубы…

Сталкиваясь головами, мальчики читали записку Журбина.

На белом бланке карандашом было написано:

– Все в порядке, – сказал Шура. – Я так и знал, что Журбин поможет. Завтра соберем организационное собрание, а пока всего хорошего… – Он многозначительно посмотрел на ребят. – Я тороплюсь на важное совещание…

– Ох, и строит же он из себя! – сказал Генка, когда Шура ушел. – Так его и ждут на важном совещании. Отлупить бы его как следует, чтобы не задавался!

Миша, Генка и Слава сидели на каменных ступеньках выходного подъезда кино «Арс». Вечер погрузил все предметы в серую мглу, только в середине двора чернела чугунная крышка пожарного колодца. Бренчала гитара. Слышался громкий женский смех. Арбат шумел последними вечерними звуками, торопливыми и затихающими.

– Знаете, ребята, – сказал Генка, – в кино можно бесплатно ходить.

– Это мы знаем, – ответил Миша, – целый день рекламу таскать… Очень интересно!

– Вот если бы иметь такую тележку, как у акробатов! – Генка причмокнул губами. – Вот на ней бы рекламу возить… Это да!

– Правильно, – подхватил Миша, – а тебя вместо ослика…

– Его нельзя вместо ослика, – серьезно сказал Слава, – ослики рыжие не бывают…

– Смейтесь, смейтесь, – сказал Генка, – а вот Борька наймется рекламу таскать и будет бесплатно в кино ходить.

– Борька не наймется, – сказал Миша, – Борька теперь марками спекулирует. Интересно, где он марки достает?

– Я знаю где, – сказал Генка, – на Остоженке, у старика филателиста.

– Да? – удивился Миша. – Я там сколько раз был, ни разу его не видел.

– И не увидишь. Он к нему со двора ходит, с черного хода.

– Странно! – продолжал удивляться Миша. – Что же, он таскает марки, что ли? Он ведь их по дешевке продает…

– Уж это я не знаю, – сказал Генка, – только ходит он туда. Я сам видел…

– Ну ладно, – сказал Миша. – Теперь вот что: знаете, про что мне Журбин рассказал?