— Хорошо, — уронил наконец Владимирский. — Я поясню, зачем это нам нужно. Нам, — повторил он значительно. — Он еще раз обвел всех глазами. — Я начну с денег. Раз ты, Семен, так волнуешься, — поверх очков посмотрел он на первого зама, — Серебряков — любитель. Мальчик не без ума и способностей, но… любитель. Как начинал на перепродаже компьютеров, так на том мозгами и сидит. Как один общий знакомый, шьющий сейчас робы за Читой. Приобрел собственность по случаю, капитализировал на пятнадцать миллиардов — и тут же потянуло его ее перепродать. Наш любитель занимается тем же самым. Он даже не делает попыток купить у китайцев производство. Всего лишь: вывез — растаможил — перепродал с маржой. У него просто нет денег, чтобы вложиться в такую покупку. И нет головы, чтобы взять на это кредит сегодня, потому что китайцы растут, и завтра все это будет у них дороже.

Теперь второй вопрос, логичный: а зачем нам-то китайское производство? А затем, дорогие мои, что тот же безголовый наш товарищ показал хороший путь — относительно дешевым товаром, относительно дешево превращая его в эксклюзивный, завоевать широкий рынок массового потребителя. Только не здесь, а по всему миру! Мы, к сожалению, опоздали, когда американцы и европейцы делали первые инвестиции в китайских особых зонах. Мы тогда, если помните, бурно достраивали коммунизм и без памяти уважали дорогого Леонида Ильича. И сегодня, когда китайцы своим дешевым товаром захватили весь мир, кое-кто, кто принял в этом участие на начальном этапе, довольно неплохо зажил.

Что касается фарфора, то эта ниша оказалась незанятой. Просто потому, что китайцы боялись за свои приоритеты, раз. И потому, что мировая ниша дорогого фарфора, в том числе и китайского, была уже заполнена. Это два. Серебряков приспособился выбрасывать этот элитный продукт на массовый рынок. Но он действует, как челнок. А мы, раз уж он не хочет взять производство сам, воспользовавшись банковскими ресурсами, мы можем позволить себе забрать у него этот бизнес. Ведь это бизнес? — требовательно посмотрел он на Догилевича.

— Н-ну, — пожал тот одним плечом. — Звучит уже лучше. А считали? Во что это выльется и что это дает?

Владимирский повернул голову к Вайнштейну. Ему, не вводя полностью в курс дела, дали посчитать возможные перспективы.

Тот покачал головой:

— Только на пальцах. — Он снял очки и поморщился, сжав пальцами переносицу. — Очень много неизвестных факторов. Надо серьезный бизнес-план составлять. Язину дать посчитать или Ларионову… Хотя последний тут, кажется, не очень в теме. Лучше международникам кому…

— Ну, хорошо, на пальцах-то что получается? — упрямо добивался ответа Догилевич.

— Получается интересно, — не очень охотно ответил финансист. — Кредит массивный. Если инвестировать будем, через аффилят какой-нибудь, то окупаемость весьма одухотворяет.

— А точнее? — неумолимо наступал первый зам.

— Да не могу я точнее! — взмолился Вайнштейн. — Ничего же не определено! Есть только базовые стоимости производства — ребята мои в китайских данных порылись — и примерная прикидка по оптовым ценам. Ни одной же базовой цифры нет! Ни объема, ни сроков, ни региональной привязки по продажам, ни количества точек! Ничего!

— Это первое совещание на данную тему, — счел нужным вмешаться Владимирский. — Целеопределяющее, так сказать. От него уже будем отталкиваться, разрабатывая конкретику.

— А что, кстати, с продажами? — поднял голову Алиев. — Не нам же этим заниматься? Нужен инсайдер на рынке. Причем с готовой сетью.

— Именно! — поддержал Догилевич. Старый друг, а ведь начал уже раздражать! — Зачем мы тут колесо изобретаем? Не проще было б с тем же Серебряковым потолковать по душам? Дать ему денег, вложиться, привязать к себе. И пускай работает! А там, глядишь, и смена его подрастет…

Владимирский хмуро глянул на него.

— В том-то и дело, — тяжело сказал он, — отказывается, стервец! И прямо твоими словами. Знаю, говорит: поставлю вам дело, а затем не нужен стану. А я, говорит, в бетонных ластах плавать не умею…

Как обычно, трель телефона раздалась неожиданно. Точнее, не вовремя. Еще точнее — она отвлекла от полной сосредоточенности. Между тем она очень требовалась. Виктор сидел с главным бухгалтером и просматривал сводку балансов. Это было священнодействие, акт почти что интимной связи. Светлана являлась не только главным бухгалтером, но и соучредителем их ООО.

Получилось это чуть ли не само собой. У Серебрякова были когда-то довольно длительные трудности, приходилось выворачиваться с украинским Коростеньским заводом — вообще сага для внуков долгими зимними вечерами, когда за стенами избушки гуляет вьюга и в трубе гудит ветер… Перспектива остаться под конец жизни в простой деревенской избушке и кормиться плодами сада и огорода казалась тогда как никогда реальной.

Словом, тяжко пришлось тогда Серебрякову, уже завязавшемуся с фарфором, а значит — с потребительским рынком, да еще в его нижнем, массовом сегменте.