Впервые в жизни Мадди произносила эти жуткие слова. Ее трясло.

– Не сейчас. Не могу… Правда, давай забудем обо всем… Но теперь, я надеюсь, ты понимаешь, почему не можешь выйти за Грега? Мужчины с такими вещами не смирятся, а я по опыту знаю, что начинать брак со лжи – это не самая лучшая основа для совместной жизни, – объявила Глория, отряхивая твидовую юбку.

– У всех есть свои тайны, – сопротивлялась Мадди.

– Но не такого сорта, и ты не можешь идти к алтарю в белом платье с таким грехом на сердце.

– Но и я не хотела идти к алтарю в белом платье, – пробормотала Мадди, которую вдруг затошнило, потому что вихрь поднявшихся эмоций буквально душил ее.

– Но это ранит Плам. Она годами представляла твою свадьбу: деревенская церковь, чудесное платье. Подумай, с какой кучей лжи тебе придется жить! Лучше положить этому конец прямо сейчас.

– Но, Глория, как я буду жить без него? – всхлипнула Мадди.

– Так же, как и раньше… продолжай свою жизнь, путешествуй, может, даже в Лондон поедешь! У тебя там много друзей. И это будет хорошо и правильно. Не хочешь же ты сделать его несчастным! Он будет чувствовать себя не в своей тарелке. Стыдиться собственной необразованности и всего того, о чем твои друзья вообще не думают!

– Но у тебя есть Кен! Кто же останется у меня, если я с ним порву?

– У тебя столько поклонников! Забудешь ты Грега. Взгляни на мою ма! Двоих парней убили на войне, но, кроме них, сколько у нее их было! Она же выжила.

– Но при этом бросила тебя и Сида.

– Все когда-нибудь кого-нибудь бросают. Кому-кому, а тебе следовало бы об этом знать, – бросила Глория, не глядя на подругу.

– Но я так люблю его. И Грег – мой друг. Он все поймет!

Душа Мадди разрывалась от горя.

– Неужели рискнешь? Грег из тех, кто делает все правильно. Собирается сколотить состояние, причем быстро. Он просто хватает жизнь за яйца. Хочешь увидеть на его лице отвращение, когда признаешься в своих грехах?

– Если я отвергну его, он подумает, что недостаточно хорош для меня! – воскликнула Мадди, слабея от силы аргументов Глории. – Ты уверена, что это правильно?

– Совершенно.

Мадди, рыдая, бросилась в ее объятия:

– Что бы я делала без тебя?

– Мы всегда будем подругами. Пусть у нас на глазах слезы, но мы будем улыбаться. Тетушка Глори опять спешит на помощь.

Мадди не видела торжествующего блеска зеленых глаз: ее сердце было разбито.

Позже она сидела на подоконнике, глядя на Аллею Слез и веселые, пляшущие на ветру цветы. Все это не может происходить в такой чудесный день, конечно, не может! А она только стала ощущать уверенность в Греге и их совместном будущем!

Но под всеми страстями все же крылись весьма неприятные истины, которые она надеялась унести с собой в могилу. Нечестно позволить Грегу считать ее чистой и невинной. Глория права: он заслуживает лучшего.

Пасха была испорчена. Придется делать вид, будто ее мир все еще существует. И никак нельзя сбежать под тем предлогом, что ее ждет работа. Ей придется сыграть самый драматичный в жизни спектакль, но даже одна мысль об этом убивала ее. Отказавшись от чуда, случившегося с ней, она погубит часть себя. Как можно прогнать из своей жизни Грега?

Глория поселяла в ее душе ужасные сомнения насчет той судьбоносной ночи. Неужели она подумала, что Мадди позволила ребенку умереть?

Как Мадди ни старалась, не помнила ничего, кроме страха и боли, крови и слез. Неужели Глория права? Если так, то Мадди и на самом деле стоит опасаться разоблачения. Она не заслуживает счастья. Ей придется отказаться от Грега, и это будет ее наказанием.

Глорию трясло при мысли о том, что она сделала с подругой. Она видела, как умирает радость в серых глазах Мадди, согласившейся с ее жестокими аргументами. Удивительно, как легко сдалась Мадди, быстрее, чем сделала бы сама Глория, если бы они поменялись ролями. Она видела, как горбится подруга под градом обвинений в том, что позволила малышу умереть от собственной нерадивости, когда не позволила позвать доктора.

Да, это было подло, и тяжесть совершенного повисла на шее Глории тяжелым ярмом. Как она могла сделать такое? Но слова сами срывались с языка, убедительные, жесткие, склонявшие весы в ее сторону. Мадди словно увяла под градом обвинений и отступила от своих намерений.

Когда Глория вышла на аллею, чтобы покурить и успокоиться, ветви, гнувшиеся на ветру, словно показывали на нее пальцами.

Она тряслась в ознобе. Что сказано, то сказано, назад дороги нет. Но в сердце шевелились первые ростки страха и угрызений совести. Когда-нибудь она непременно заплатит за все содеянное…

Только к Пасхе йоркширская погода смилостивилась и одарила жителей солнечным светом.

Грег ехал по Блабберхаусес Мур из Харрогита в Скиптон на новой спортивной машине с опущенной крышей. Скорее бы показать ее Мадди и всей компании!