Они отправились сначала на юг, а потом на запад, через Уэльс, и остановились на побережье вблизи Абердови. Сняли коттедж у самого моря и пировали рыбой с чипсами и только что пойманной макрелью. Ежедневно проходили пешком много миль и часами разговаривали. Ноги Грега постепенно окрепли. Именно тогда он рассказал Чарли правду о Кене Силверстоуне и прошлом Глории.

Чарли слушал, хмыкал, но сначала оставил его исповедь без комментариев.

Только позже, за пинтой пива, когда Бебе уже спала, Чарли сказал:

– Беда ваша, мистер Люби-бросай, в том, что вы желаете видеть в каждой девушке чистый идеал. Либо вы возводите ее на пьедестал, либо бросаете в сточную канаву. Я видел тебя в Германии… помнишь бедняжку Марту? Она обожала тебя, а не меня, но ты не обращал на нее внимания, потому что ей приходилось продаваться тому, кто больше даст, чтобы накормить родных. В твоих глазах она была полнейшим ничтожеством. В глубине души ты немного ханжа. Я видел тебя в дансинг-холле. Девицы так и бросались тебе на шею, но если не удовлетворяли твоим стандартам, ты терял интерес. Думаю, единственная, кто сумел поразить твое сердце, – молодая Мадди. И она бросила тебя первой, так что с тех пор ты по ней тоскуешь.

– Неправда! – запротестовал Грег, но Чарли, похоже, вознамерился высказать все до конца.

– Может, сейчас я немного пьян, поэтому и говорю тебе все это, но у бедняги Глории не было ни единого шанса. Она так старалась быть идеальной женой. Но она так и не сумела стать второй Мадди Белфилд. Вряд ли ты исцелился от любви к ней.

– Вздор! – отрезал Грег. – Что ты можешь знать об этом?

– Выслушай меня! Друзья – на то и друзья, что иногда говорят правду в глаза. Должно быть, очень трудно вечно находиться на твоем пьедестале. Чуть пошатнешься, и ты безжалостно толкаешь человека вниз. С чего ты решил, что получил право считаться самим совершенством?

Грег покачал головой:

– Ты все не так понял, дружище. Я просто хотел, чтобы моя жена была лучше меня. Думаю, мужчины и женщины – разные существа. Нам нужно, чтобы они показывали нам пример.

– Ты слишком старомоден. В каком веке ты живешь? Считаешь, что ты живешь по одним законам, а другие – по другим? Слабости и ошибки присущи обоим полам. Мы ожидаем, что девушки обязаны решительно скрестить ноги, а сами только и думаем о том, чтобы они их раздвинули, мы просто мечтаем залезть им под юбки. Но это же несправедливо! Двуличный вздор!

– Да ну тебя! С чего это вдруг такие проповеди? Что-то я не замечал, чтобы ты менял девчонок как перчатки! Читаешь нотации, словно старуха! Что на тебя нашло? – удивился Грег, застигнутый врасплох взрывом Чарли.

– И моя очередь настанет. Она где-то ждет меня. Непременно. Я просто пока еще ее не встретил, но узнаю, когда она появится. Бедняжке придется мириться с моим плохим характером, частой сменой настрония, но я не стану делать из нее идола, не оболью презрением, если она не окажется мисс Совершенство. Когда ты встретишь ту самую, единственную, надеюсь, извлечешь урок из своих ошибок.

– Забудь! Я больше не женюсь, – бросил Грег, уязвленный резкими словами Чарли.

– Вот это да! Подумай о Бебе! Ей нужна мать.

– У меня матери вообще не было, и ничего, выжил, – защищался Грег. Что знает Чарли о сиротстве?

– Скажи кому-нибудь другому! У тебя были миссис Плам Белфилд, Мадди и Глория. Вот они, женщины твоей жизни, хотя сомневаюсь, что ты ценил кого-то из них!

– Почему ты все это говоришь? Бедная Глория еще не остыла в могиле!

– Потому что кто-то должен сказать тебе об этом. Я твой самый старый друг. Я обязан тебе жизнью. Хочу, чтобы ты обрел покой и вновь вернулся к привычным заботам. Перестань себя жалеть. Лучше сколоти еще деньжат. Может, когда ты оправишься, я тоже кого-нибудь себе найду.

Грег был шокирован откровенностью Чарли. Раньше тот никогда не бросал ему вызов. Неужели он забыл о себе и своей жизни только для того, чтобы нянчить Грега?

Когда они на следующий день гуляли по песчаному берегу, Грег втянул ноздрями соленый ветер и улыбнулся.

Дорогой старина Чарли – настоящий друг. Любит Грега, хотя сознает все его недостатки и чудачества. Возможно, он прав куда больше, чем считает Грег…

Он рассеянно наблюдал, как Бебе бросает камешки в воду. Ее куртка надувалась, как воздушный шар. Что он посоветует дочери, когда та станет взрослой?

Он любил ее безумно. Такой, какова она есть: маленькая, грустная, растерянная девочка, которая с плачем звала по ночам мать и старалась быть храброй. Но он не может стать ей матерью и отцом одновременно. А что будет, когда она начнет взрослеть?