— Ага, не все, выходит, ты знаешь столичный житель, — удовлетворенно констатировал Клюев, — Это, дядя, мэйд ин Чечня. «Борс» называется, то есть, «волк» по-ихнему. На основе «узи» слепили. Ворованным, видишь ли, не довольствуются, развивают свой ВПК. Но ты же видишь, какое дерьмо этот «Борс».

Они быстро обыскали «Вольво». Ничего, кроме десяти с лишним тысяч рублей в ручной сумке, двух запасных магазинов к автоматическим пистолетам и двух кожаных курток не было обнаружено.

— Один и тот же почерк, — сказал Клюев. — Таких ребят можно теперь встретить на всех меридианах, от Минвод до Лос-Анжелеса, штат Калифорния. Исполнители, мать их так. Приехали, «замочили», получили гонорар, вернулись родной аул. Давай-ка отсюда сматываться поскорее.

Беклемишев быстро вывел «джип», кузов которого был прострелен в нескольких местах, из леса. «Вольво» сиротливо стоял на полянке. Прозвенел-пролязгал трамвай в сторону Останкино, тучка собиралась брызнуть мелким дождичком, парень с девушкой брели вдоль леса. Никто ничего не заметил.

«Джип» покатил через Сокольники. Тучка, пришедшая с севера, все-таки догнала его. Асфальт потемнел, потом заблестел. Донеслись раскаты грома.

— Сегодня четверг? — спросил Клюев.

— А? — Беклемишев машинально бросил взгляд на часы. — Да, четверг, тринадцатое.

— После дождика, значит, в четверг.

— О чем ты?

— О том, что ты грозился оторваться от «Вольво» и оторвался-таки. После дождика в четверг.

— Я еще до дождика оторвался.

— Только с моей о-очень активной помощью.

— Можно подумать, я без тебя не сделал бы этого.

— Сделал бы, кто же спорит. Слушай, Кирюха, не томи душу, скажи, что это были все же твои «клиенты». Я без малого месяц в бегах, прыжках и кульбитах. У меня складывается впечатление, что это ннкогда не кончится. Вроде бы я никому уже и на фиг не нужен, всех успел «засветить». Что они, из мести меня теперь «достают»?

— Я, знаешь ли, ничего не понимаю, — сокрушенно признался Беклемишев. — Как на меня такие дилетанты могли «наехать»? Ведь щенки, придурки.

— Верно, щенки, придурки. Но она при всем желании — нашем желании, естественно, — уже не смогут сказать, кто же их послал. Дождь смывает все следы.

— Но они явно не из той «колоды», в которой тасуются те мальчики, что вели меня сегодня утром, — уверенно заявил Беклемишев.

— Очень даже может быть, — согласился Клюев. — У тех и рожи вроде бы рязанские, насколько я успел рассмотреть. Ты, Кирилл, подумай все-таки: существует ли кто-то, кто мог на тебя этих щенков натравить?

— Да вроде бы существует, — нехотя буркнул Беклемишев.

— Во-о! Слава те, Господи, разродились! А то — «дилетанты, как могли?» Колись, поведай, кому не угодил, у кого изо рта кусок севрюжины вырвал?

— Да вроде бы, получается, у главного чеченца России, — Беклемишев блудливо улыбнулся. — Есть у него своя преторианская гвардия — из земляков его. Они моим работодателям досаждают. Нет, там дело не в примитивном вымогательстве...

— Понимаю, когда счет идет на сотни миллионов, это ужe не вымогательство, а защита интересов.

— Bpoдe того, — хмыкнул Беклемишев. — Так вот, несколько дней назад я с группой товарищей, как говаривали в старину, вежливо намекнул джигитам, чтобы они со своими «ксивами» и дерьмовыми полномочиями катились куда подальше. Выходит, джигитам это не понравилось.

— Выходит, я из огня да в полымя. Нигде приюта нету. А все из-за того, что друзья у меня такие неблагополучные.

— Да уж — не подарок, — согласился Беклемишев.

Во Внуково они добрались на том же «джипе-чероки». Беклемишев по-хозяйски прошел через служебный вход и через несколько минут вынес три билета.

— Ну, балдеете, провинция? — спросил он, наблюдая реакцию гостей на изменение в зале аэропорта.

— Не очень, честно говоря, — пожал плечами Бирюков. — Когда-то все здесь казалось более значительным, более серьезным, а сейчас... Бейрут какой-то.

— Газеток-то достаточно накупили, «комсомолок»? — теперь уже Беклемишев обращался к Клюеву. — Читайте, наслаждайтесь — вот, мол, мы весь этот скандал затеяли, с нашей подачи все завертелось.

Они сидели у Клюева. Май, выдавшийся очень дождливым, подходил к концу. Дожди не кончались. Низкие свинцовые тучи беспрестанно мчались со скоростью курьерских поездов.

— Теперь я понимаю, — сказал Ненашев, возвращаясь с балкона, — почему в Финляндии «сухой закон», а в Швеции водку по карточкам выдают. При такой погоде спиться — не фиг делать.

— Да, а еще говорят — демократия, — покачал головой Клюев. — Какая же это, на фиг, демократия, если людям запрещают спиваться. Садись-ка лучше, Кистентин, продолжим наши игры.