Но тот не сдвинулся с места.

— Я не понимаю, по какому праву вы здесь командуете.

— А пора бы и понять. Я не привык к тому, чтобы мои приказы не выполнялись.

— К дьяволу вас и ваши приказы. Плевать мне на то, выполняются они или нет, кем бы вы ни были. — Взгляд Колона остановился на Беатрис — она обратилась в статую, устрашённая последними словами дона Рамона. Тот же продолжал бушевать.

— Я позабочусь о том, чтобы вы узнали, кто я такой. И вы ещё пожалеете о своём поведении. Вон отсюда! — Дон Рамон опять указал на дверь. — Вон! Немедленно!

Не обращая на него ни малейшего внимания, Колон продолжал смотреть на Беатрис.

— Уйду я или останусь, зависит только от сеньоры Беатрис.

Она словно очнулась и, движимая страхом, который вселил в её душу дон Рамон, воскликнула: «О, уходите, уходите! Пожалуйста, уходите!» Слова её поразили Колона в самое сердце. И вся боль, переполнявшая его, выплеснулась во взгляде, брошенном на Беатрис.

— Вы слышали? — тут же взревел дон Рамон.

— Слышал, — эхом отозвался Колон.

— Так чего же вы ждёте? Убирайтесь отсюда, мерзавец!

Тут Колон взорвался. Собственно, он давно уже весь кипел, лишь невероятным усилием воли сохраняя внешнее спокойствие.

— Я не мерзавец. — Он сорвал с головы шапочку ударил ею по бледному лицу дона Рамона. Тот отшатнулся. — Я — Колон. Кристобаль Колон. И любой скажет вам, где меня найти.

Дон Рамон побагровел от ярости.

— Вы ещё услышите обо мне. Ад и дьявол! Вас следует проучить. И будьте уверены, вас проучат.

Но дверь уже захлопнулась за спиной Колона. Дон Рамон развернулся к Беатрис.

— Это он? Кто этот негодяй?

— Оставьте меня. Уходите! Вы и так принесли мне много горя, — ответила Беатрис.

— Да? — оскалился он. — Великий Боже и все его святые! Я принёс много горя, а? Ну что ж. Не остаётся ничего другого, как идти дальше. Доведём дело до конца. Ударить меня! Меня! — Он заметался по комнате. — Клянусь Богом, это был его последний удар.

Ярость его заставила Беатрис сжаться в комок.

— О чём вы? — воскликнула она. — Что вы задумали?

— Задумал? — Он рассмеялся неприятным смехом. — Мои люди знают, что нужно делать. Когда они с ним разберутся, у вас станет на одного друга меньше.

В панике она схватила дона Рамона за руку.

— Матерь Божья! Что вы хотите этим сказать?

— Разве вам что-то не ясно? Вы думаете, можно оставлять в живых человека, который будет похваляться тем, что ударил меня?

— Вы задумали убийство! — ахнула Беатрис.

Дон Рамон вдумчиво посмотрел на неё, поскольку в голове у него созрел новый план.

— Мы можем это обсудить. — И он увлёк Беатрис к дивану.

— Присядем.

Колон, пулей вылетел из харчевни Загарте, едва не столкнувшись с крупным разодетым мужчиной, который бесцеремонно схватил его за руку.

Итальянский язык привёл его в чувство.

— Сеньор Кристоферо, что случилось? Куда это вы так летите?

— Не сейчас. Не сейчас. — Колон вырвал руку. — Дайте мне пройти. — И помчался дальше.

Рокка, поглаживая подбородок, следил взглядом за высокой фигурой мореплавателя, пока тот не скрылся за углом. Лицо его потемнело.

— Дьявол! — пробормотал он и твёрдым шагом вошёл в ворота. Он хотел убедиться, что Беатрис не была причиной столь необычного поведения Колона.

Он пересёк двор, быстро поднялся по ступеням, но по коридору, ведущему к комнатам Беатрис, уже крался на цыпочках. У двери он замер. Изнутри до него донёсся мужской голос.

— Поймите же, обожаемая Беатрис сколь выгодно быть моим другом и сколь опасно — врагом!

Фраза эта убедила Рокку, что появление его весьма кстати.

Он постучал в дверь, без дальнейших церемоний отворил её и вошёл.

Беатрис, сама печаль, сидела на диване с поникшей головой. Над ней, словно чудовищный паук, как показалось Рокке, навис долговязый, оливково-зелёный дон Рамон.

Рокка изобразил на лице изумление.

— Да простит меня Бог! Наверное, я помешал. О, извините меня, сеньора.