– Зря, – тоном знатока сказал Кнак. – Если без всяких зомбирующих примесей – отличная вещь…

Столик вновь обновился. Кнак курил кхе – словно и не произошло неожиданной и странной подмены. Вольные миры диктуют свои правила, и если не смотреть на все спокойно – устанешь удивляться…

– Ну, хорошо, – произнес Гор. – Будем считать, что формальности улажены, недоразумения устранены, и теперь я могу задавать свои вопросы?

– Валяй… – благодушно сказал Кнак. Он любовался узорами, которые рисовал дымный кхе в уютной атмосфере заведения. Наверняка, виделось ему гораздо больше, чем Гору.

– Что слышно об Искре? – раздельно произнес Гор.

Лицо Кнака застыло. Он перевел взгляд на Гора, снова уставился куда-то перед собой. Пожал плечами.

– А что – Искра? – проговорил он. – Молчит себе.

– И что – до сих пор никакой информации оттуда? – с сомнением произнес Гор.

– Почему же? – Кнак медленно загасил папиросу в прозрачной раковине, выполнявшей роль пепельницы. – Говорят разное. В основном – всякий вздор.

– Например?

– Например, что там обосновалась Россыпь. Мол, готовит оттуда удар по Конгло. Только этому даже Нюхачи не верят…

– А чему стоит верить?

– Думаю, дележка там началась, – поделился Кнак. – Это же всем известно: два клана с Гаммы Змеи давно уже положили глаз на заводы по перегонке ойла. Искру ведь кто держит?

– Кто?

– Сектанты из Конгло. Беглые Темные. А кто такие Темные в Вольных мирах? Никто – работяги какие-то. А ойл – серьезный бизнес, который не может обходиться без покровительства. Сначала хотели решить все полюбовно: Искре – защита и представительство в братствах, та – хороший процент кланам. А Темные возьми – да и пошли кланы куда подальше. Кому ж такое понравится? Вот Гамма и решила, наконец, показать, кто хозяин и на Темных окраинах…

Гор недоуменно посмотрел на Кнака:

– И это все, что известно на Зирге?

Кнак осторожно покосился на Гора:

– Ну… – неуверенно откашлялся. – Конечно, поговаривают, что не обошлось без Посторонних. Если верить таким россказням, конечно…

Вот так сюрприз! Оказывается, даже самые информированные источники на Зирге ни черта не знают, что творится у них под боком. «Под боком», конечно – сильно сказано. Мало заселенные Темные окраины охватывают пространства, на которых спокойно разместится сотня миров Конгломерата. И все-таки, странно. Похоже, кто-то целенаправленно подавляет распространение информации…

– Слушай, Кнак, – задумчиво произнес Гор. – Как бы побеседовать с нашим любезным Нюхачом?

Гор шел вслед за Кнаком, и едва поспевал за его странными маневрами: тот имел манеру совершенно неожиданно менять темп движения и непредсказуемо нырять в боковые проулки. На одном из темных перекрестков ждала приземистая темная машина. Распространенный здесь дизайн: просто вытянутый брусок металла, похожий на слиток свинца, без каких-либо признаков колес и стекол. Почуяв приближение, «слиток» раздвинулся, распавшись на две половины, обнажая тускло подсвеченное нутро.

Кнак приглашающе кивнул, и Гор полез внутрь. Следом на широкое сиденье упал Тор.

Половинки «слитка» сдвинулись, почувствовалось резкое ускорение.

Изнутри машина выглядела роскошно. Даже излишне для простого транспортного средства. Но, как и везде во Вселенной, частный экипаж – это не просто средство передвижения – это показатель статуса владельца. И Кнак уж точно не был исключением. Лоснящийся натуральными шкурами салон, отделка панелей тонким иридиевыми пластинками, обволакивающая музыка – похоже, не без психотехники, что запрещено в Мирах Конгломерата…

– Как тебе мой спринтер? – не без хвастовства поинтересовался Кнак. Он ловко управлял машиной, чуть уловимо двигая ладонью в воздухе: нити управления, тянувшиеся от пальцев, были выполнены в виде грозовых разрядов.

– Впечатляет, – согласился Гор.

– Больше всего в этой жизни люблю баб и гонки, – заявил Кнак. – Но и то, и другое требует серьезных вложений. Так что приходится вертеться, как видишь…

Он рассмеялся. Гор лишь подумал мельком: что поделать – во всех мирах люди одинаковы. Вся разница лишь в уровне технологии и масштабе воплощения простой человеческой мечты…

Он и не заметил, как спринтер нырнул в какое-то подземелье. Некоторое время скользили под уклон, пока, наконец, машину не повело управляемым юзом, и та не замерла, открыв доступ наружу.

– Приехали, – сказал Кнак. – Надеюсь, нашего приятеля уже привели в чувство.

Выбрались из машины и очутились в довольно сыром, плохо освещенном подземелье. Полукруглые бетоноловые своды несли на себе следы воды, в стороны уходили узкие проходы, явно выбитые позднее, чем был построен основной туннель.