Несколько человек с кинжалами наготове — более основательного оружия в толпе не было заметно — подошли и окружили Джайлза. Они отобрали у него колотушку и приставили к нему охрану, но ничего больше делать не стали — в соответствии с приказом Лероса. Джайлз не возражал и не пытался сопротивляться. Он стоял, горделиво выпрямившись и скрестив руки на груди. Лерос еще некоторое время потрясенно рассматривал то, что осталось от Торуна, потом собрал еще двух-трех достаточно высокопоставленных жрецов, присутствовавших здесь же, и отошел с ними в дальний угол площади. Там между ними немедленно завязался весьма оживленный разговор. Большинство прочих зрителей, изумленные и яростно спорящие, стали потихоньку окружать поверженную фигуру, что некогда была их богом.

Джайлз Вероломный посмотрел на Томаса и неожиданно улыбнулся. Для человека, находящегося в таком сомнительном положении, улыбка была на удивление ясной.

— Господин Томас, похоже, ты теперь первый воин не только среди людей, но и среди богов!

— Пожалуй. Ты станешь претендовать на часть награды, какой бы она ни оказалась? — Томас придвинулся поближе к Джайлзу: он чувствовал определенное сродство с этим человеком.

— Я? Да никогда. Ты блестяще выиграл состязание, и я ни на что не собираюсь претендовать.

Томас кивнул. Такой подход его вполне устраивал. Но у него были и другие поводы для беспокойства. Стоя рядом с Джайлзом, Томас непрерывно оглядывался по сторонам. Он чувствовал, что как победитель турнира и признанный победитель лже-Торуна должен что-то сделать, как-то укрепить свой авторитет. Возможно, он должен присоединиться к разговору, начатому Леросом, и заставить жрецов выслушать его. Но что он им скажет? Томас осознал, что он на самом деле понятия не имеет, что же делать дальше. Он подумал, что сможет больше выяснить, если останется с Джайлзом. Возможно, Джайлзу в ближайшее время понадобится помощь и придется проворачивать какую-нибудь сделку. Во всяком случае, Томас чувствовал себя куда более в своей тарелке, когда разговаривал с другим воином, а не со жрецами.

— Почему ты здесь оказался и каким образом? — спросил он у своего низкорослого напарника. — Я совершенно точно помню, что видел тебя мертвым.

Улыбка Джайлза превратилась в кривую усмешку.

— Ты видел, как Джад ударил меня и как я катился вниз по склону, только и всего.

— Так ты даже не был ранен?

— Не был. Понимаешь, я убедил Джада, что все, чего я хочу, — это возможность расплеваться с турниром и смыться куда подальше. Джад был отчасти циником и потому поверил. Кроме того, он обрадовался возможности без проблем заполучить еще одну победу и потому согласился с планом, который я ему предложил. Ему только нужно было немного сдерживать удары. Я делал то же самое.

До того, как я махнул с обрыва, меч Джада всего-навсего в нескольких местах разрезал мне куртку. Я заранее заприметил, что раб с колотушкой примерно того же роста и сложения, что и я, и волосы у него того же цвета. Это и подсказало мне мой план. Когда раб спустился, чтобы убедиться, что я мертв, я поджидал его в кустах и сам оказал ему эту услугу. Я забрал его тряпье, веревку и колотушку и нацепил на себя, вместе с его хромотой, а его потащил вверх по склону, чтобы похоронить в моей хорошей одежде. Вы смотрели на это все уже сверху, как я и ожидал.

После этого я редко появлялся в лагере. Второй раб был немым и настолько придурковатым, что даже не заметил перемены, — а может, наоборот, достаточно хитроумным, чтобы прикинуться, будто ничего не замечает. А вы просто не обращали на меня ни малейшего внимания, пока я носил эти серые тряпки. Ты сам присмотрелся ко мне только сейчас, когда подумал, что я собираюсь тебя убить.

Томас покачал головой, выражая свое изумление.

— Это было чертовски рискованно для тебя.

— Ну уж куда менее рискованно, чем сойтись в открытом бою с тобой, или с Келсумбой, или с тем же Фарлеем. На мой взгляд, этот-то риск уж точно был слишком велик.

— Но все же странная вышла игра, — задумчиво произнес Томас. — Зачем ты взялся играть в нее? Почему?.. — Он не договорил, лишь махнул рукой в сторону бесформенной груды, которая недавно была Торуном.

— Я хотел разоблачить это существо, показать, что оно из себя представляет на самом деле. — Джайлз огляделся. Его аудитория, которая в начале речи состояла лишь из Томаса да пары охранников с кинжалами, теперь сильно увеличилась. Джайлз повысил голос и продолжал: — Мы все теперь знаем, что это существо — не Торун. Это всего лишь кем-то — точнее, чем-то — созданная подделка. Если станет известно, кто сотворил это, то весь внешний мир станет презирать Охотника и насмехаться над нами.

— И что это за позорное существо, о котором ты говоришь? — Вопрос исходил от Лероса.

Жрец закончил импровизированное совещание со своими коллегами и уже некоторое время слушал Джайлза.

— Я говорю об одном из древних врагов наших предков, о берсеркере, — ответил Джайлз и коротко пересказал свой разговор с Суоми. — Если Андреас еще не заставил навсегда замолчать пришельцев из внешнего мира, которых он держит в Храме, они смогут подтвердить, что Андреас украл их корабль. Возможно, они смогут нам сказать также, почему он это сделал.