Тем временем на доске за время следующей пары ходов могущество Эдриенн все еще поддерживалось умеренным везением. Однако с развитием Игры везение будет играть все меньшую и меньшую роль. ЛеБон, на которого налетели с тылу, балансировал на грани краха. Быть может, это ЛеБон организовал подвох с наземным транспортом? Нет. А Эдриенн и Баркро — гости, у них нет соответствующей информации. Джон Виа достаточно серьезно настроен выиграть и достаточно квалифицирован. Но...

Еще круг ходов, еще один, и сторонний наблюдатель уже был бы убежден, что Эдриенн выиграет. Войска Баркро пока еще не понесли особых потерь, но он все равно что разбит. Гиз внезапно ударил по нему, а не по Эдриенн. Приезжий гроссмейстер, несомненно, был этим чуточку шокирован, не мог поверить, что Гиз собирается так откровенно отдать игру своей подружке, хотя, если честно, Гиз планировал нечто совершенно иное. На игровом поле Гиз загнал бы в угол даже родную мать, как только представился бы случай. Если хочешь быть любезным и дружелюбным, играй во что-нибудь другое...

Теперь все ждали следующего хода Эдриенн, все медлившей и медлившей. Гиз усмехнулся под нос.

— Эдриенн? Мы ждем твоего хода. — Этот голос, донесшийся по сети оптической связи, принадлежал Баркро и звучал чуточку нетерпеливо, чуточку угрюмо из-за поворота событий в Игре.

Вскоре на поле высветился ее очередной ход. Хладнокровно логичный, абсолютно сокрушительный.

Улыбка Гиза угасла. Что-то тут не так... Он импульсивно схватился за стоящий перед ним микрофон.

— Эдриенн...

— Что?

Ответивший голос прозвучал холодно и как-то рассеянно. Сегодня день необычных голосов, не считая прочих странностей.

А на панели справа от него три индикатора сообщали о мелких проблемах в его секции рабочей зоны. О таких вещах должен заботиться прораб. «Быть может, прораб скоро ими займется», — сказал себе Гиз.

Он и прочие игроки сделали еще по ходу, Эдриенн тоже мешкать не стала. И внезапно на Гиза снизошла ошеломительная ясность. Он ощутил слабость в коленях, несколько схожую с той, что он испытывал во время некоторых турниров, но более интенсивную. Ему грозит решительное и неминуемое поражение.

Вернее, почти. Логика твердила, что он проиграл, однако во всем этом есть нечто неуловимое... Остался один, один-единственный шанс сделать правильный ход...

*

Как ни тихо отворилась дверь в ее комнату в башне, Эдриенн вздрогнула от испуга. С чего это вдруг кому-то вздумалось прийти сюда именно сейчас?..

Она обернулась. Даже не успела испугаться, когда перед ней мелькнуло, размазавшись от скорости, нечто, смутно напоминающее человека по размеру и форме. Но воплощенное в металле и энергии, никоим образом не принадлежащих человеку, и это движение завершилось холодными щупальцами, коснувшимися ее горла, а затем всех конечностей по очереди.

К моменту, когда Эдриенн собралась завизжать, было уже слишком поздно. Она не могла говорить, едва могла дышать; нечто маленькое, но тяжелое присосалось к ее горлу после того, как машина сунула ее в угол, привалив к стене. Эдриенн могла шевелить головой достаточно свободно, чтобы осмотреть себя. К каждой из ее парализованных конечностей была прикреплена вещица, напоминавшая маленькую металлическую пиявку.

Берсеркер...

Когда не удалось крикнуть, Эдриенн попыталась заставить себя потерять сознание. Тоже не удалось. Человекообразный робот, уже не обращая на нее внимания, быстро начал осматривать приборы в башне, из которых работали только экран с позицией Игры и устройство оптической связи. Через считаные секунды робот завершил инспекцию, со щелчком открыл свой торс и извлек оттуда небольшую складную подставку для трубки, заполненной чем-то тяжелым. Эту конструкцию берсеркер установил на подоконнике одного из больших окон, направив трубку под углом вниз, в направлении... памятника, находящегося в конце огромного пластикового купола.

Шеф уже в пути.

— Эдриенн? — Раздавшийся из устройства связи голос так напугал ее, что полупарализованное тело Эдриенн едва не забилось о стену. Мы ждем твоего хода.

Может, берсеркер тоже был напуган (если его электронный мозг вообще способен испытывать страх), но он не вздрогнул, а тотчас же перешел к экрану Игры. В душе Эдриенн всколыхнулась безумная надежда, что робот не знает правил, однако ее надежды не оправдались. После пятисекундного изучения позиции он протянул металлическую длань к панели управления и сделал ход вместо нее.

В комнатке тут же раздался голос другого мужчины, голос Гиза:

— Эдриенн...

К ее абсолютнейшему ужасу, из глотки металлического чудовища донесся ее собственный голос:

 — Что?

Последовала небольшая пауза.

— А, ничего, — удрученно ответил Гиз. А казалось, казалось... Балансируя на грани беспамятства, она подняла голову и обнаружила, что робот присел на корточки перед ней. Стеклянные объективы, ни по форме, ни по местоположению не походившие на человеческие глаза, пристально вглядывались в ее лицо.

— Итак, — сказал он, когда Эдриенн посмотрела на него.

И тогда она подняла голову, (Он наверняка предпочитал говорить именно этим голосом, этим скрежетом, каким-то чудом складывающимся в осмысленные слова.) — Теперь ты предоставишь мне все подробности обстоятельств визита сюда живой единицы, которую вы именуете шефом, каковой служит премьером Десяти Планет. Если ты проявишь добрую волю к сотрудничеству, то будешь помилована. Если нет... — Еще щелчок, и в металлической ладони появился небольшой контейнер. — Это нервно-паралитическая кислота. Одна капля мгновенно проникает через поверхность человеческой кожи. Она абсорбируется живыми тканями вашей сенсорной системы, вызывая в них боль, превосходящую любые...