Александра перевела на немецкий. Дитер и Болен остались к чесотке равнодушны.

– Давайте ее все-таки высадим! – снова предложила Жохова. – А то мы скоро все заболеем!

– И меня тоже высадите, – попросил Пятахин. – Мне Рокотова нравится.

– Высадим, не боись. Давайте голосовать, – продолжала выступать Жохова.

– А может, это не чесотка, – предположил я.

– Давайте проголосуем – чесотка или не чесотка? – заржал Пятахин.

– Это не шутки, – заявила Жохова. – Надо решать, пока мы все не поперезаражались. Эй, Рокотова!

Рокотова попыталась втянуть голову в плечи. Жмуркин строго посмотрел на нас.

– Чего втягиваешься, туберкулезница! – сварливо сказала Жохова. – Она нас всех перезаражает!

– Пусть Гаджиев посмотрит, – посоветовала Лаура Петровна.

– У меня отец хирург, – возразил Равиль. – Я в чесотке не разбираюсь.

– Я могу посмотреть, – вызвался Лаурыч.

Мама скрежетнула зубами. Жмуркин потрепал по плечу Рокотову и вернулся к нам.

– Ну что? – спросила Снежана.

Жмуркин промолчал.

– Я так и знала, – Жохова вытащила в проход сумку на колесиках, закинула на плечо сумку и, задевая всех подряд, стала пробираться в конец салона.

Все замерли в немой сцене, затем кинулись собирать вещи и перемещаться подальше к корме. Кроме немцев, они то ли не понимали, то ли проявляли терпимость, – европейцы, что с них взять.

Лаура Петровна тащила Лаурыча и вещи, Снежана Дубину, Дубина вещи, Гаджиев старомодный клетчатый чемодан. Даже Пятахин почему-то переместился, хотя еще совсем недавно выказывал желание заразиться и танцевать голым в Гусь-Хрустальном. Мы с немцами оказались самыми первыми перед чесоточным рядом.

– Что это? – не поняла Александра.

Я промолчал.

– Почему все отсели?

– Санитарная зона, – ответил я негромко. – Гусь свинье не товарищ.

Александра размышляла минуту. Потом стала совещаться с остальными немцами. Совещались они еще минуту, после чего германская часть нашей группы демонстративно пересела поближе к баторцам. В конце концов, что такое чесотка? Не проказа же. Так подумал я и пересел к Александре.

– К немцам никакая зараза не пристает, – объявила громко Жохова. – А автобус придется окуривать серой.

– А к Бенгарту? – спросил Пятахин.

– А он тоже немец, – напомнила Жохова.

– Жохова, а это правда, что ты в прорубь два раза кидалась? – спросил я.

Жохова возмущенно замолчала и стала так сильно меня ненавидеть, что я почувствовал на затылке горячую точку, как от лазерного прицела совсем.

– Мне кажется, нам надо где-нибудь остановиться, – возвысила свой голос Лаура Петровна. – В конце концов, мы должны проверить, убедиться, что опасности нет.

– Безусловно, – ответил Жмуркин. – Безусловно, мы где-нибудь остановимся и проверим…

– А я Юле помогал сумку в багажник заталкивать… – негромко произнес Лаурыч.

– И ты уже обречен! – провозгласил Пятахин.

– Идиот какой… – с отчаяньем выдохнула Лаура Петровна непонятно о ком.

– Вас в одну палату положат, – развивал ситуацию Пятахин. – И будут лечить мазью из икры тритонов – это ведь верное средство против всех болезней, правда, Жохова?

Жохова промолчала.

– Чесотку тритонами не лечат, – уточнил Дубина.

Лаура Петровна немедленно достала спиртовые салфетки и стала протирать Лаурыча. Он отнекивался, все-таки ему было неудобно, но мать не уступала, в автобусе запахло медициной.

Тег «Эпидемия». Тег «Эпизоотия».

– Я бы советовал всем прекратить преждевременную панику, – сказал Жмуркин. – Мы все взрослые люди…

– А если это сибирская язва?! – с надеждой спросил Пятахин.

Сделалось совсем тихо, только медициной завоняло громче.

– Нет, а действительно? Рокотова заразилась сибирской язвой…

– Замолчи! – потребовал Герасимов.

– Да где она могла заразиться? – вступился Жмуркин. – Где?!

– По Интернету, – тут же ответил Пятахин. – Она письмо написала, а ей споры в конверте выслали.

Слово «споры» прозвучало угрожающе, если честно.

СПОРЫ.

– Да нет у меня никакой сибирской язвы! – нервно выкрикнула Рокотова. – Я не писала никому письма!

– Писала-писала! – встряла Жохова. – Я сама видела, как ты на почту ходила!

– Я в институт письмо отправляла… – с чего-то вдруг стала оправдываться Рокотова.

– Все правильно. Ты отправила письмо в институт, а оно попало в Аль-Каеду, – развил мысль Пятахин. – А оттуда тебе уже споры прислали…

– Ну, все! – Жмуркин хлопнул в ладоши. – Все, хватит!