Как ни рано проснулся Олаф, но неуемная энергия Илики подняла ее еще раньше. На обратном пути, он невольно залюбовался, как она стреляет из своего лука, придумывая все новые и новые мишени. Девочка тоже заметила его и тут же подбежала.

— Дядя Олаф, дай посмотреть твой меч.

— Зачем девочке меч? Он тяжелый и острый, ты порежешься. Я тебе подарю в городе рапиру, а пока потерпи.

— Да не порежусь, я же ловкая и сильная, я смогу. Чего тут трудного, за ручку держать, а острым концом тыкать — не унималась Илика.

— Ну ты скажешь — рассмеялся бывший наемник — давай тыкай в меня, если хоть раз попадешь, то я выполню твое желание, а если нет, то ты выполнишь мое.

— Давай! — загорелась Илика — только я палку возьму вместо меча, а то порежу еще тебя. И ты возьми палку и тыкай в меня, а то нечестно.

— Идет. Значит, если ты хоть раз ткнешь в меня, то я выполню твое желание, а если я в тебя хоть раз не попаду, то ты выполнишь мое — еще раз уточнил условия Олаф.

— Нет, так тоже не честно — заупрямилась Илика.

— Каждый тыкает в другого, и, кто больше попадет, тот и победил. На все пятнадцать минут, больше ты не сможешь, устанешь. Я тебе скажу когда хватит. Я время хорошо чувствую.

— А если ты первая устанешь?

— Я не устану. Я вообще никогда не устаю. Ну что, начинаем?

— Давай. Палки я сейчас сделаю.

— Ну и чем кончился Ваш турнир? — спросил Маркус, прихлебывая похлебку.

— Представь, я не попал в нее ни разу, хотя под конец уже без всяких шуток старался. Не понимаю как она уворачивалась, даже не отбивала, просто вертелась. И не устала совсем. Под конец, я вымотался как после дневного перехода в полном облачении копейщика, как когда-то в армии, а она как будто и не вертелась под моей палкой. Села рядом, дыхание ровное как будто только что проснулась.

— А она попадала?

— Да она ни разу не промахнулась — признался Олаф, после затяжной паузы.

— Резвое дитя, да еще магичка, если верить Питеру.

— А спорили-то на что?

— Я чищу картошку до конца похода, чего тут непонятного — буркнул Олаф.

— Тебе полезно — усмехнулся Маркус — после боя уж мог бы сообразить, что дите необычное и спорить себе дороже, вот теперь отрабатывай свою глупость.

— Да я и не против, понимал, что девочка не простая, но не настолько же. Я без шуток говорю, на настоящих мечах в настоящем бою против нее ни ты, ни я не выстоим. Даже вдвоем не выстоим.

— Я ее спросил потом, почему она не отбивала мою палку, а только уклонялась.

— Ну, и что она ответила?

— Говорит, что я тоже не отбивал, вот она и подумала, что такие правила. Она же честная, все по правилам хочет, по справедливости. Но я-то не отбивал ее выпады, потому что не успевал их отбить. Прикинь!

— Ты за спину себе глянь — ответил Маркус, доедая похлебку — я уже давно туда смотрю.

На другой стороне поляны, Илика играла с Кисом. То она его ловила, то он ее. Но ей всегда удавалось его поймать, а он лишь пытался. В последний момент она всегда успевала ускользнуть от когтистых кошачьих лап. Ловкость и выносливость ее была какой-то запредельной для человека. Два часа бегать наперегонки с рысью, да так, что бы загнать кота, это уже не укладывалось ни в какие рамки. От переживаний последних дней, она уже оправилась и возилась с подаренным луком, пробуя его на разных мишенях и расстояниях. Можно только гадать, как она объяснила своему Кису, что стрелы нужно приносить, но он исправно бегал за ними, радуясь каждому выстрелу своей хозяйки. Лучницей она, была непревзойденной, попадала во все. В брошенный камень, в слепня над дорогой, но птичек и зверушек жалела.

К главным воротам Столицы отряд разведки Императорской Гвардии, добрался, уже почти к полудню. Скакали всю ночь, так что лошади держались из последних сил. Пришлось их оставить на попечение прислуги в последнем трактире перед въездом в Столицу. Трактирщик сам настоял на этом и заверил командира отряда, что с лошадьми в его заведении будет все в полном порядке, в чем никто и не сомневался. Не станет же хозяин наживаться, обманывая самый элитный отряд, самого элитного подразделения армии Империи. Тем более, что он сам когда-то был наемником в Императорской армии, где дослужился до сержанта.

Командира этого отряда он прекрасно знал. Это же сам Ван Дрик, капитан Императорской гвардии, командир отряда гвардейской разведки. В свое время, бывший сержант, немало наслушался легенд и об отряде и о его командире. Сменные лошади, которых трактирщик где-то добыл, пока гвардейцы, вымотанные не меньше своих коней, обмывались с дороги и ужинали, не шли в сравнение с лошадьми из конюшен гвардии, но вполне позволяли, хоть и не так быстро, преодолеть остаток пути до Столицы.

— Оставьте лошадей в трактире, который возле главных ворот, в том, что называется «У Марфуши» — напутствовал их трактирщик — Вот у этой Марфуши и оставьте, а я ей ваших коней дня через два, когда они немного в сознание придут, неспешно пригоню, там их и возьмете.

Капитану Ван Дрику едва исполнилось двадцать семь лет, а заслуг его хватило бы и на пожилого ветерана. Именно он ввел в обязанность приграничным гарнизонам патрулирование вдоль границ Империи и дальнюю разведку на юг малыми отрядами. Только за последний год такая разведка позволила пресечь несколько десятков набегов южных орков и отбить два каравана с рабами, которых угоняли в ханство. Да и сама идея реформирования армии, выделение в ней высокомобильных отрядов, изматывающих противника на пути следования, была именно его заслугой, об этом знала вся армия, как не пытались приписать ее себе придворные «полководцы».