— Бедная девочка — сказала Милка, подойдя к костру, вокруг которого уже сидели все обозники вместе с Питером.

— На ее глазах убили всю семью, отца с матерью и двух братьев. Хорошо, что она сообразила, не кинулась на этих нелюдей еще в деревне, а то бы и ее убили.

— Куда же ей теперь идти — задумчиво проговорил Олаф — у нее наверное и родня-то вся деревенская была, а если есть кто на стороне, так она и не знает их.

— Ясное дело — сказал Маркус — У нас будет жить, сколько пожелает. Мы все у нее в долгу теперь до конца жизни. Деревню сожженную все помните? Догадываетесь, что с нами стало, если бы не она.

— Ясное дело — включилась в разговор Милка — если бы и не в долгу были, то все одно не бросили. Как можно такую девочку на улицу гнать, А уж после того что было, сам Бог велит добром отплатить.

— В школу Ильфийскую или Гиномью я ее определю — добавил студент — с такой аурой ее в любую возьмут. У нее магический потенциал побольше моего даже сейчас, а я ведь тренировал свой двенадцать лет. Из нее выдающийся маг получится, вот увидите. Там и интернат у них есть.

— Никаких интернатов — отрезали хором Маркус и молодожены — комната для нее у нас найдется, учиться пусть ходит туда, куда устроишь, а жить у нас будет, ничего для нее не пожалеем. Книжек сами накупим ей для учебы.

— Книжки за мной — подал голос Олаф — я ей не меньше вашего должен и от меня еще подарок будет — женская рапира. Она все к моему мечу примерялась и к копью, но с ее реакцией, сноровкой и скоростью, легкую рапиру нужно.

— Я тоже свой лук подарю — сказал Питер — очень он ей понравился. И стрелять научу.

— Научишь! — хохотнул Олаф — это еще неизвестно кто кого поучит стрелять. Пока ты трупы таскал, она уже спросила у меня можно ли ей еще разок посмотреть твой лук, он ей и в самом деле очень понравился. Ты уж прости, но не мог я ей отказать. Дал две стрелы и разрешил стрельнуть. Первую стрелу она просто так пустила, приноравливаясь к оружию, а вот второй выстрел был такой, какого я ей богу никогда не видел, даже когда служил. У нас был полк лучников и полк арбалетчиков, там такие мастера были, что и Императорским гвардейцам не уступят, но и у них я не видел ничего подобного.

— Ну не томи, говори что видел-то — теряя терпение, прервал его Маркус.

— Сейчас скажу — ухмыльнулся Олаф всей своей небритой рожей.

— Тебя оса сегодня не ужалила? — спросил он Милку.

— Нет — ответила девушка — жужжала, жужжала, я уж отмахивалась от нее, извертелась вся, пока обед готовила. Потом она сама улетела куда-то, настырная такая, страшная.

— Она не улетела — сказал Олаф, продолжая ухмыляться — эту осу наша красавица вторым выстрелом из лука сбила.

— Иди ты! — Маркус аж привстал — Как такое может быть?

— Ну, тогда тем более нужно лук подарить — заключил Питер — Завтра подарю при всех и попрошу показать, как она стреляет. Знал бы, в утреннем бою ей лук дал, тогда бы точно двоих подстрелили.

На этом пошли спать, привязав пленных вокруг дерева двумя цепями. Сил охранять их ни у кого уже не осталось. Все просто свались в сон от усталости и переживаний последних дней.

Утром Милка, как всегда встала пораньше, чтобы приготовить завтрак. Но к ее удивлению, завтрак уже вовсю готовился. То, что Илика хлопотала вокруг котла с похлебкой, Милку не удивило, что еще ожидать от деревенской девочки. Но как относиться к помощи Олафа, который дочищал картошку для второго котла? Она просто терялась в догадках.

— Олаф, что это с тобой приключилось?

— Ты же всегда делил работу на мужскую и женскую, и ограничивался только мужской, а в нее чистка картофеля к завтраку, не входила. Ты изменил свои взгляды, или включил чистку картофеля в список мужских дел — ехидничала Милка, видя нежелание мужчины объясняться.

— Ну чего ты пристала — неожиданно вступилась за него Илика — просто он проспорил мне. Теперь до конца пути чистит картошку только дядя Олаф.

— А о чем был спор? — Спросила потрясенная этим известием Милка.

Представить, что Олаф согласился о чем-то поспорить, да еще с девочкой, было выше ее разумения.

— Спрашивай сама дядю Олафа, если захочет, ответит, а не захочет, этот спор останется нашим секретом — отрезала Илика и побежала играть со своим Кисом.

Олаф молча дочищал картошку, никак не желая прояснять суть спора, а на его лице было написано такое страдание, что Милке стало его жаль. Но на все попытки помочь, Олаф лишь сердито зыркал исподлобья и отнимал нож, желая честно выполнить свою новую повинность.

В конце концов, Милка пожала плечами и отошла, решив дождаться улучшения настроения Олафа, когда он сам обо всем расскажет. Что и произошло, после того как все позавтракали и Илика умчалась со своим Кисом стрелять из подаренного лука.

— Да, девочка нам попалась… — задумчиво произнес Олаф, ковыряя в зубах острой палочкой, которую только что выстругал.

Утром, когда Солнце выглянуло лишь самым краешком, Олаф проснулся из-за того, что очень сильно дало себя знать вечернее возлияние мужчин вином и пивом, посвященное славной победе. Перебрали все мужчины так, что даже решили отодвинуть выход на вторую половину дня. А утром устроить себе роскошный отдых и наведение порядка в обозе, который изрядно пополнился товаром, изъятым у банды. Троих бандитов, еще вчера отдали патрулю, который нагнал их глубокой ночью.