7.50. Легкий туман в голове. Онемение в задней части шеи. Возможно — результат остаточного похмелья. Еще пять двадцатимиллиграммовых таблеток тофранила.

8.30. Три порции скотча. Десять двадцатимиллиграммовых таблеток тофранила. В голове туман. Потеря артикуляции. Не имеет значения — говорить не с кем.

9.20. Все вокруг пришло в движение. Пол колышется. Идти невозможно. Как землетрясение. Десять, может, больше, двадцатимиллиграммовых таблеток тофранила. Трудно сосчитать.

Он не мог больше писать, рука дрожала, и ручка, нарисовав на бумаге несколько каракулей, пошла плясать по поверхности стола. Не имеет значения. Барбара вымоет.

Через некоторое время начались галлюцинации. Он знал, что это произойдет, и был готов. Напротив него за столом уселась Джинни Карамис, объявившая, что ее мучает жажда, и неплохо бы немного скотча. Она представилась ему такой, какой была много месяцев назад, — глаза блестели сумасшедшим блеском, влажные губы полуоткрыты. Он закричал на нее, требовал, потом умолял уйти. Ей не место среди живых. И тут лицо ее вдруг приобрело зеленоватый оттенок, стало одутловатым, лопнуло и с него начала кусками отваливаться плоть — мертвая, она шевелила бесплотными губами. Он закрыл глаза и, когда их открыл, видение оставалось все там же.

Он отвернулся и краешком глаза увидел Фрэнсиса Холмса, спускавшегося по лестнице. Тот ступал неуверенно, шатался, хватался за перила, будто был пьянее пьяного.

Магнус подумал, что лучше было бы принять туинал или секонал. Они бы подействовали быстрее и избавили его от непрошеных гостей.

Может, попробовать сделать, чтобы его вырвало? Он посмотрел на Джинни, но той уже не было.

Вместо нее перед ним стояли его дочь и какой-то мужчина, которого он узнал, но не мог вспомнить имени. Он попытался сфокусировать на них свой взгляд, но это ему не удалось. Голова его отказывалась работать. Он не понимал, что было реальным, а что плодом его воображения. Он подумал, что его дочь и этот человек тоже мертвецы.

Она протянула руку к телефону, и он с ясностью осознал, что означает этот звонок. Полиция, санитары, промывание желудка и крупные заголовки в завтрашних газетах. Нельзя позволить! Телефон упал на пол. Любопытно! Он не помнил, чтобы его трогал, хотя телефон, скорее всего, настоящий. А может быть, эта девушка, его дочь, тоже настоящая?

— Папа, — сказала она, — что ты делаешь?

Она взяла бутылку со скотчем и пузырьки с таблетками. Потом, встав на колени, принялась собирать таблетки с пола.

— Помогите мне, черт побери! — ее душили слезы.

Мужчина двигался очень медленно и, как было видно, не знал, что делать. Что он так на него уставился? Магнус не любил, чтобы люди видели его слабость. Да еще, не дай Бог, наедет полиция! Поздно. Она может поднять телефон с пола или воспользоваться телефоном наверху.

И вдруг он почувствовал страх, нет, даже панику и… стыд. Ему вдруг захотелось выблевать все эти таблетки вместе со скотчем, остаться жить, вернуться в то время, когда жизнь пошла наперекосяк, и начать все заново!

И все это из-за нее! Из-за Валери! Никогда он не видел благодарности за то, что для нее делал. От нее одни только неприятности! Дрянь! Как отвратительна! Он ее ненавидел и хлестнул ладонью по лицу. Но почему она не сопротивляется?

— Это все из-за тебя, сучка! — как ему казалось, кричал он. Возможно, сказано это очень тихо, а может быть, вообще не произнесено ни слова.

Мужчина бросился их разнимать, и Магнус вдруг вспомнил его имя. Майкл… Майкл Фридлэндер! Да, это он! Но что здесь делает? Откуда взялся? Впрочем, какое это имело значение. Он страшно устал, и не было никакого желания с ним бороться. Магнус позволил ему оттащить Валери.

— Берегись! Ты не знаешь, с кем имеешь дело! Она убийца. Если мне не веришь, выйди на поле за домом, и сам увидишь!

Ноги его не держали, и он навалился грудью на стол. Мир расцветился вдруг такими яркими и сочными красками, каких он еще не видел. Но скоро этот мир погаснет, и его обступит сплошная чернота. Разноцветный мир вдруг завертелся вокруг него, затерялся в пространстве и времени.

Магнус вдруг осознал, что он что-то говорит. Что-то очень важное. Но что?

— Там, снаружи! Там, где выросли самые высокие цветы. Знаете, почему они так хорошо растут? И трава тоже? Мертвецы — хорошее удобрение для почвы!

Он замолчал. Боль стала невыносимой. Может быть, это агония? Хотя бы побыстрее! Чертов тофранил действует не так быстро, как он думал. Зачем эта сучка спрятала от него таблетки? Скорее всего смыла их в унитаз. Как он ее ненавидел за это и за все беды, которые она ему принесла!

Пистолет! Где пистолет? Пришло и его время! Нажав на спусковой крючок, он ничего не почувствует. Он ведь находится под воздействием анестезии.

И вдруг в его голове мелькнула неожиданная мысль. А почему бы не прихватить с собой и ее? Кому от нее какая польза? Он убьет ее, а потом себя! Так просто! Она заслуживает смерти! Он направил на нее дуло пистолета.