Майкл никогда не думал, что работа детектива бывает такой утомительной: сидеть час за часом на одном месте и умирать со скуки! И все же, когда Амброзетти предлагал ему отправиться домой, Майкл говорил, что хочет сам дождаться конца преследования, а детектив предупреждал, что такие представления часто оканчиваются стрельбой или, на худой конец, мордобоем.

Примерно в пять часов вечера Фонтана направился в деловую часть Манхэттена по Бродвею, когда дорогу в районе морского порта преградило праздничное шествие. Образовалась пробка, и он с телохранителем решил пройтись пешком, оставив водителя искать место для парковки. Амброзетти не мог упустить представившуюся возможность, засунул свою «тойоту» на первое попавшееся свободное место. Десятки раз его машину отбуксировывали в полицейский участок за нарушение правил парковки, и десятки раз ему приходилось ее выкупать. В последнее время он начал подумывать о том, что дешевле купить новый автомобиль, чем платить полиции штрафы за старый.

Они шли за Фонтаной и его телохранителем. Морской порт заполнился толпами людей, и вряд ли Фонтана замечал за собой слежку. Амброзетти захватил фотоаппарат и компактный магнитофон, еще сам не зная, смогут ли они ему пригодиться. К сожалению, чувствовал он себя очень неуютно: куда бы ни глянул — везде молодые смеющиеся лица, словно сенат издал закон о недопущении в морской порт людей старше пятидесяти лет.

Фонтана с телохранителем пробивались сквозь толпу, жующую гамбургеры и пьющую пиво, и по тому, как нетерпеливо расталкивали людей, Амброзетти понял, что они спешат в какое-то определенное место. У семнадцатого пирса они остановились, их приветствовал мужчина в легкой военно-морской куртке. Он помог сойти в моторную лодку, в которой они оказались единственными пассажирами.

Пункт назначения находился в море недалеко от Говернорс-Айленда — яхта длиной от носа до кормы, по меньшей мере, девяносто футов. Находясь в окружении буксиров, парусных лодок, катеров береговой охраны, она являла величественное зрелище. С расстояния казалось, что судно парит над водой.

Высадив Фонтану и телохранителя на борт яхты, моторная лодка направилась обратно за новыми пассажирами.

На берегу собралось не меньше дюжины супружеских пар, и подходили Новые: мужчины, Все как один, наряженные в белые рубашки и черные галстуки, женщины — в соблазнительных летних платьях, оставлявших открытыми плечи, спину и часть груди. На золотистом фоне загара сверкали дорогие украшения. Все эти люди представляли здешнюю элиту. Амброзетти определил это не только по одежде, многих из них знал в лицо. Какая интересная подобралась компания — братство избранных: кингмейкеры [7] , видные юристы и бизнесмены. Среди гостей он заметил Джейсона Парназа, первого заместителя мэра; Гарри Ирвина, председателя муниципального совета района Квинс; Винсента Реппетто, главу муниципальных советов районов; Хайрама Гольдстока, представителя девятнадцатого избирательного округа для выборов в конгресс; Сюзанну Бреннер, заместителя мэра по культурным вопросам. Амброзетти разглядел среди собравшихся Мэнни Арноффа, застройщика недвижимости, обвиняемого в рэкете, а также Тома Абнера, которого только месяц назад выпустили из Льюисбурга [8] , где он просидел восемнадцать месяцев за неуплату налогов. Очевидно, тот факт, что они преступили закон, не имел принципиального значения для людей, обладавших властью и пользовавшихся благосклонностью Рэя Фонтаны.

Годами росла у Амброзетти неприязнь к этому кругу, переросшая в ненависть изгоя, когда-то считавшегося среди них своим. Много лет назад, будучи полицейским в Саннисайде, он видел, где и как зарабатывают легкие деньги. Ему кое-что перепадало, но все уходило на семью, которую нужно было содержать, и те деньги взяткой не считались — сущая мелочь по сравнению с огромными суммами, перепадавшими другим должностным лицам: пожарным инспекторам, тем, кто ведал ввозом в штат алкоголя, или ребятам, решавшим, какой компании отдать на откуп прокладку кабельного телевидения в тот или иной район Нью-Йорка. Это было время, когда с помощью нужных друзей покупались места судей — именно так поступил друг Майкла Лу Ватерман, купивший судейскую мантию за восемьдесят пять тысяч долларов. Это была выгодная сделка…

Только потеряв работу, лишившись семьи, он выбрался из многолетней трясины, в которую его затянул алкоголь. Теперь Амброзетти решил отомстить всем им за свои беды, людям, подобным Фонтане и его гостям. Конечно, Майкл ничего не должен знать об этом.

Однако Амброзетти назвал Майклу многих: имена, должности и выдвинутые против них обвинения. Он говорил об этих людях даже с некоторой теплотой, как о старых знакомых.

— Куда они собрались?

— На вечеринку.

— А нам что делать?

— Ждать. Когда вечеринка закончится и они вернутся на берег, мы возобновим слежку.

Майклу эта перспектива не понравилась.

— Почему бы не попытаться проникнуть на борт?

— Легче сказать, чем сделать. У тебя в кармане имеется черный галстук? Тогда вперед, Майкл, — иногда Амброзетти казалось, что этот парень не в ладах со здравым смыслом.

— Хочу попробовать.

Амброзетти воздел глаза к небу:

— Ты хочешь, чтобы тебя шлепнули?

— Надеюсь, обойдется без этого.

— Наивный человек! Он считает себя неуязвимым! — Амброзетти покачал головой. — Поверь, Майкл, ты вовсе не хочешь этого делать. Тебе кажется, что ты хочешь, но на самом деле это не так. Я занимаюсь этим бизнесом уже довольно долгое время, так что поверь на слово.

Но Майкл уже уперся.

— Мне не нужны ни твои советы, ни твое разрешение.

— Ну ты и осел! — Амброзетти был слишком усталым, чтобы спорить.

— Я возьму твой фотоаппарат и магнитофон? Вдруг они пригодятся, — когда Майкл увидел, что детектив собирается отказать, он предложил за них заплатить. Амброзетти уже не пытался его удержать.

— Ты не знаешь, когда следует остановиться, вот что я тебе скажу. Одолжу магнитофон, но аппарат не дам — очень дорогой.

Майкл согласился:

— Покажи, как его включать.

Амброзетти показал, не надеясь, что урок пригодится этому сумасшедшему.

Передавая Майклу свой магнитофон, детектив подумал, что видит и магнитофон, и своего клиента в последний раз.