Дроздов вновь прервал чтение. Для него, впервые окунувшегося в такие проблемы, многое оказалось непонятно. Прочитанное напомнило случайно услышанный разговор капитана, командира их роты с каким-то офицером-танкистом. Фраза танкиста сейчас ожила в памяти:

– Когда через Ингушетию проходили, такое желание возникло все эти их дворцы, «Ауди» и «Тайоты» гусеницами подавить… Суки, золото в Магадане тоннами воруют, жируют за наш счёт и над нами же смеются…

И тут же мысли о золоте навеяли другое весьма жуткое воспоминание о его собственном разговоре с земляком, лихим разведчиком Лунёвым:

– Видал земеля, – Лунёв показывал пригорошню золотых коронок, вырванных, где вместе с зубами, где нет. Дроздов в ужасе попятился от контрактника, а тот удовлетворённо хмыкнув, предложил. – Хочешь со мной, дело стоящее? Вон те развалины разберём, там наверняка многих засыпало, а то мне одному тяжело, – Лунёв указывал на остатки больших частных кирпичных домов, по которым, скорее всего, отработали «вертушки».

– Нее… – мотал головой ещё не обвыкшийся к цинизму войны Дроздов.

– Напрасно земеля, солдат на войне должен иметь законную добычу. Так было всегда, иначе зачем жизнью рисковать. Нам по контракту, то ли заплатят, что обещали, то ли нет, а вам так точно ничего не будет. Убьют – это ещё не самое страшное, а если, к примеру, калекой останешься, кому тогда ты будешь нужен, а? Подумай… Ты что думаешь, я мародёр? Я своё беру, то, что они у наших отцов и дедов обманом отняли. У твоей бабки или матери зубы золотые?

– Не знаю, нет наверное, откуда деньги.

– И у моих тоже, железо с напылением. А здесь у каждой старухи и старика самое малое по десятку в пасти, чистое золото. Секёшь? Откуда оно у них, по северам и БАМам они сроду не работали? Всё это обман да разбой. Они не мы. Это у нас урка ни отца, ни матери не помнит, а деньги пропьёт. А у них, награбит в России, а потом домой вернётся и всех родичей подарками завалит, дом построит, машину купит, зубы из золота отцу с матерью поставит и живёт всеми уважаемый. Понял? Вот они эти дома, – Лунёв вновь кивнул на развалины, – а в подвалах наверняка старики их прятались… У тебя мать училка? Значит, всю жизнь за гроши работала. Вот и представь, то, что ей не доплачивали у этих в их пастях. Дембельнёшся подарок ей сделаешь. Почему наши матери не могут себе золотые зубы позволить, а эти запросто, в одной ведь стране жили?

«… Сейчас по всей России, даже женщины, молча одобряют эту войну, пока во всяком случае. Слова Путина о том, что изнасилование русской женщины в Чечне превратилось в забаву, вселило, прежде всего, в женщин среднего и старшего поколения надежду, что правительство наконец-то обратило внимание и на эту проблему. Вот только о том, что эта забава продолжается с незапамятных времён, и не только в Чечне, а по всему Кавказу, он не упомянул. Ведь тогда бы пришлось признать, что взаимная ненависть всегда была там частью межнациональных отношений. И то, за чем тебя послали сейчас сынок, это ни что иное, как очередная попытка заставить эти народы жить не своей, а нашей жизнью.

Толя я тебе всё это объясняю, чтобы у тебя не возникло желания мстить. Я знаю, что многие из тех, кто воевал в прошлый раз, именно с этой целью пошли на эту войну. Упаси тебя Бог. Не теряй головы сынок, ненависть плохой советчик. У Киплинга в стихотворении „Бремя белых“, есть такие строки: „Ты светоч зажгёшь ума, чтобы в ответ услышать: нам милее египетская тьма“. Это он писал о колонизаторской деятельности англичан в Индии. Англичане, в конце концов, уяснили тщетность своих усилий, и ушли из колоний. Увы, наши правители до сих пор не могут понять, что мы существуем в разных эпохах. Даже одетые в европейские костюмы и за рулём иномарок, подавляющее большинство из них душой в средневековье, в „египетской тьме“. И не надо навязывать им другой образ жизни, они отвечают на это по своему, по средневековому и платить за „зажжение светоча ума“ уже пришлось мне, а сейчас тебе, таким как мы, тем невольникам, что сидят в их зинданах.

Толя, не верь во все эти великодержавные призывы правительства, они своих детей никогда не пошлют в Чечню. Как их предшественники-коммунисты оплачивали моей и других простых русских женщин честью внешнюю лояльность „гордых народов“ к Советской Власти, так нынешние властители за счёт жизни и здоровья наших детей хотят удержать в составе России остатки колоний. Ты у меня на свете один единственный. Это проклятое государство в такой бедности держало основной народ страны, что даже двух детей иметь для большинства русских семей было проблемой. Зачем нужна такая колониальная система, где метрополия живёт хуже колоний, стоит ли из-за неё гибнуть? Я не хочу, чтобы Кавказ лишил меня и сына. Не будет тебя, я не смогу жить. Сынок сделай всё, что можешь и не можешь, но останься жив, хоть как, но останься. Толенька, будь осторожен, на рожон не лезь, старайся держаться подальше от опасности, лучше где-нибудь в тылу. Хоть не вызывайся никуда добровольцем. Надеюсь то, что я тебе разъясняла, удержит тебя от необдуманных поступков.

Но помни – они все нас ненавидят, даже если это и вполне благообразные внешне люди. Не верь им, им их „египетская тьма“ всегда милее нашей, российской. Ненависть к нам наследуется ими из поколения в поколение, независимо от их самих, между нами столько крови и взаимных унижений. По-хорошему, мы не должны жить в одном государстве, но до осознания этого в нашем обществе ещё очень далеко. Да обрусели, притёрлись к нам многие нерусские народы, Кавказ никогда не притрётся. А на равных мы не сможем сосуществовать, всегда будем друг друга унижать, мы на государственном уровне, а они нас на бытовом.

Поэтому сынок, если избежать столкновения с ними не удастся, то убей, убей без колебаний, убей, но останься жив. Я хорошо знаю их систему воспитания, – если не убьёшь ты, любой из них убьёт тебя, жалость там всегда считалась признаком трусости, слабости, поверь мне сынок. Остерегайся любого из них, даже женщину, старика, ребёнка – они все могут тебя убить. Лучше убей ты, выстрели первым, но останься жив и вернись! Я тебя не призываю мстить, я хочу, чтобы ты остался жив.