В памяти Кирилла настолько ярко отпечатались то унижение, что он вспомнил всё моментально. Этот лиловый косой шрам на щеке опекуна – это был тот самый шрам, и тот самый опекун, представший перед ним через семнадцать лет вот этаким лысоватым коротышкой. Они как бы поменялись местами. Выходит с тех самых пор он совершенно не вырос.

Матч продолжался, «Волна» не прекращала атаковать тем же манером, посредством навесов с флангов на Кирилла, который, словно обретя второе дыхание, совсем подавил своего опекуна. Сначала он ещё раз забил головой, а потом блеснул уже дриблингом, обвёл его раз, подождал и обвёл ещё раз и пробил в угол противоположный от того, куда бросился вратарь. Теперь Кирилл больше всего боялся, что и этого защитника заменят, и он не успеет ему высказать всего что хотел. Но при счёте 3:0 игра успокоилась, более того гости пытались атаковать, чтобы хотя бы забить гол престижа. Кирилл же получил возможность пообщаться со своим старым знакомым, на которого когда-то смотрел снизу вверх, а теперь сверху вниз. Заметив не сходившую с лица защитника гримасу боли Кирилл притворно-участливо спросил:

– Что, больно?

Защитник не ответил, лишь его глаза затравленно блеснули.

– Слушай, скажи, а чего это ты такой мелкий? – с ехидной улыбкой осведомился Кирилл.

На этот раз опекун взглядом выразил удивление и раздражённо ответил:

– Тэбэ что, дэлать нечего, даа? Зачэм такое говоришь?

– У тебя научился. Помнишь Москву, восемьдесят восьмой год, отборочные игры на «Кожаный мяч»?

Защитник ещё больше выкатил глаза, наверняка он ничего не помнил, и не понимал причину разговора, что затеял с ним этот могучий форвард соперников уже сделавший хет-трик, и которому он должен был мешать играть, но не мог этого сделать.

Мяч, отбитый защитниками, летел к центру и Кирилл рванулся к нему, одним движением обвёл мешковатого опекуна, пошёл к воротам… но слишком далеко отпустил мяч и вратарь успел накрыть его у него в ногах. Произошло столкновение, от которого нападающий не пострадал, а вот вратарю пришлось вызывать врача – возникла паузе. Кирилл вновь подошёл к защитнику.

– Не помнишь что ли? Ты там ещё про русских женщин базарил. А я вот сейчас хочу должок вернуть, про ваших поговорить. Видел я их, мелкие уж больно, тощие. Животы-то у ваших матерей маленькие, потому места в них мало, оттого, наверное, и вы все такие маленькие, хоть и мясо за счёт России в три горла жрали. Чего молчишь?

Кирилл издевательски засмеялся, но смеялся не долго – игра возобновилась и мяч вновь летел к центру поля. Кирилл в паузах продолжал третировать опекуна, и говорил ему примерно те же гадости, что слышал семнадцать лет назад от него. Он провоцировал его, но защитник так и не решился кинуться с кулаками на столь могучего противника, а стал просто бегать от него. Это привело к ещё одному голу, который Кирилл забил уже безо всякого противодействия со стороны опекуна. После этого гола чуть не вся команда гостей буквально набросилась на бедолагу защитника, обзывая его всем чем можно, им же вторил со своей скамейки и тренер. При этом слова «дармоед» и «сука черножопая» были не самыми оскорбительными. А Кириллу, которому казалось надо бы удовлетвориться его унижением, радоваться своему четвёртому голу, которому вновь рукоплескал стадион и лично мер… ему стало жаль этого затравленного вконец человека, хоть он в своё время к Кириллу жалости не испытывал. Русский человек отходчив, он может простить.

Эльвиру Ахметовну природа наделила недюжинными аналитическими способностями. Они проявились у нее очень рано. Еще в детском саду она лучше всех считала и запоминала всевозможные стишки. Само собой и в школе она стала отличницей, особенно «блистая» в математических дисциплинах. В то же время эти дарования у нее сочетались с практической хваткой. Казалось бы, она имела все данные, чтобы сделать успешную карьеру на каком-нибудь поприще. И, возможно, родись Эльвира Ахметовна лет на двадцать попозже, то вполне могла бы стать какой-нибудь продвинутой бизнесвумен. Но, увы, она родилась в начале пятидесятых, институт, конечно, с красным дипломом, окончила в середине семидесятых. Природная сметка подсказывала, что идти ей надо, либо в науку, либо «подниматься» по административной лестнице. Однако в СССР, лишь единицы женщин могли в этих областях выдержать конкуренцию с мужчинами, да и то, как правило, жертвуя своей личной жизнью. Проанализировав все возможные варианты, Эльвира остановилась на самом банальном – удачно выйти замуж. Казалось девушке в двадцать два года еще не время быть такой меркантильной. Но Эльвира не походила на большинство своих сверстниц, которым не был дарован такой не совсем женский склад ума. Насколько быстрее их она постигала премудрости точных наук, настолько же серьезнее задумывалась над выстраиванием «алгоритма» своей личной жизни. В общем, ни девичья, ни женская романтика ей не были присущи никогда. Аналитические способности и отсутствие романтизма вкупе подсказали Эльвире, что после ВУЗа, благо красный диплом позволял, лучше всего идти работать в почтовоящичный оборонный НИИ, и не для того чтобы «двигать науку». Ведь советские оборонные НИИ являлись, прежде всего, «кладезем» потенциально перспективных женихов. Как порешила так и сделала, и в НИИ, да не в простой, а в московский попала… и жениха там нашла.

Из имени и отчества Эльвиры Ахметовны, тем более из ее фамилии, Файзулина, нетрудно догадаться, что по национальности она татарка. Она происходила из семьи успешного нижегородского офицера милиции, дослужившегося до полковника, и матери школьной учительницы. Так вот, та семья являлась стопроцентно советской, и хоть мать с отцом были татары, но кроме внешности, имен и фамилий ничто не указывало на национальность и вероисповедание их предков. Не раз награждаемые за свой правоохранительный и педагогический труд супруги Файзулины и своих детей, дочь и сына, воспитывали в том же советском, интернациональном духе, то есть в унисон с официальной идеологической доктриной. Потому, когда Эльвира Ахметовна, впрочем, тогда еще просто Эля, «выцеливала» в своем НИИ жениха, она меньше всего думала о его национальности. Она руководствовалась совсем иными критериями «отбора». Прежде всего, он должен быть перспективен, то есть иметь виды на будущее в плане служебного роста. Данный «критерий», сам собой «подразумевал», как наличие определенных способностей, так и, желательно, влиятельных покровителей. Конечно, неплохо бы, чтобы «кандидат» имел недурную внешность, и был достаточно молод. Но это все уже не главное, а так, на втором плане. Главное, выйти замуж за перспективного – отправная точка достижения личного счастья для неромантичной, но весьма честолюбивой советской девушки.

И Эля нашла такового. Валерий Константинович Марчук, тогда еще просто Валера, оказался именно тем, кого она искала. Молодой офицер, сумевший благодаря хорошей учебе и помощи, имеющих некоторый «вес» в военной среде родственников, не задержаться после училища в войсках, а… В общем, он всего два года оттащив офицерскую лямку поступил в академию, после окончания оной остался в адъюнктуре при ней, ну а потом попал в качестве научного сотрудника в тот самый НИИ, в котором вдохновенно трудилась Эльвира Ахметовна. Валерий, правда, на семь лет старше, тем не менее холост и имел еще одно отличие со знаком плюс – он был москвичем и потому жил не в НИИшной общаге, а в квартире своих родителей. Выйти замуж за перспективного военного ученого, кандидата наук, да еще москвича – в те советские годы о таком могла мечтать любая советская девушка с нормальной головой. Что-что, а с головой у Эльвиры Ахметовны всегда был полный порядок. Потому, сразу определив «угол атаки», Эля, приложив массу усилий, сначала попала в группу разработчиков, которую возглавлял тогда еще майор Марчук. Ну, а дальше все было, образно говоря, делом техники. Через год с небольшим совместной работы Эльвира с Валерием поженились.

И в этом случае национальность супругов не играла никакой определяющей роли. По паспорту она татарка, он – украинец, но в душе они не были, ни тем, ни другим, они были теми советскими людьми, для которых и национальность и вероисповедание ровным счетом ничего не значили. А значимыми для них являлись такие «вещи» как карьера, добывание чинов, должностей, хорошая квартира, возможность отовариваться в закрытых спецраспределителях… Со временем, они все это имели. Валерий Константинович рос в должностном плане, стал полковником, Эльвира Ахметовна все время работала рядом с мужем и имела все блага-поблажки, прилагаемые к статусу жены собственного начальника. И в семейной жизни все у них было, как потом стали говорить, тип-топ. И собственную квартира от института они получили, и обставили ее, и двух дочек родили, и зарабатывали оба по советским меркам более чем прилично, и закрытый НИИшный распределитель был к их услугам, и льготные путевки в отличный ведомственный санаторий. И все это не отрываясь от Москвы, не зная тех неудобств и мытарств, что испытывали большинство граждан страны Советов, коим не посчастливилось жить в столице. В общем, жизнь, казалось бы, супругам удалась, ведь их обоих по достижению определенного возраста ожидали солидные пенсии, особенно Валерия Константиновича. Все шло к тому, что супруги не только себя бы полностью обеспечили, но и могли избавить от многих проблем своих дочерей, начиная от поступления в ВУЗы и кончая нахождением выгодных, перспективных женихов. Они за эти годы и соответствующими знакомыми «обросли» и скопили приличные деньги, лежавшие на сберкнижках. Эльвира Ахметовна и Валерий Константинович в той, советской жизни ориентировались отлично, то есть плавали, «как рыбы в воде».