– Лиза! Смени выражение, хоть через не могу одень улыбку на лицо, как артистка. А то ты со своей пасмурной физиономией аниного парня напугаешь… Валера, я тебя прошу, будь с ним повежливей, и можешь уже одевать свои выходные рубашку и костюм, они тебя в спальне на кровати дожидаются.

– Может мне в свой парадный мундир со всеми наградами нарядиться ради такого гостя, – негромко буркнул в ответ муж, тем не менее, направляясь в спальню переодеваться.

– И еще… я тебя умоляю, удержись от реплик за столом. И тоже за лицом следи. Хоть сегодня сделай вид, что обожаешь евреев, – уже в спину мужу дала очередное ЦУ Эльвира Ахметовна и тут же переключилась на старшую дочь. – Аня, а он найдет наш дом?

– Да, найдет, он же меня много раз подвозил, – отмахнулась та, сидя за туалетным столиком и «наводя красоту».

На кухне Эльвира Ахметовна «колдовала» вместе с Лизой, рассчитывая вкусным угощением поразить дорогого гостя. А Аня, «сделав лицо», стала нетерпеливо выглядывать во двор в ожидании знакомой «Мазды». Тут же зазвонил ее мобильник, Саша сообщил, что попал в «пробку» и задерживается.

– Самый быстрый транспорт в Москве сейчас метро, – иронически отреагировал на этот звонок Валерий Константинович.

– Перестань завидовать тому, что у тебя не иномарка, а всего лишь «Жигуль», – тут же поставила мужа на место Эльвира Ахметовна. – Ничего, подождем. Давайте пока салаты и прочие холодные закуски на стол поставим.

Стол в гостиной был частично уже сервировали, а сейчас, ввиду опоздания гостя, накрыли почти полностью, за исключением горячих блюд, которые подогревались на кухне.

– Может он вообще не доедет? – мрачно не то пошутил, не то пожелал Валерий Константинович.

– Типун тебе, – махнула на него рукой Элвира Ахметовна и тут же пристыдила. – В кои веки такой серьезный парень за твоей дочерью ухаживает, и как ухаживает. По ресторанам и концертам водит, а не по дискотекам, танцулькам этим долбанным. И машина у него дорогая и наверняка деньги есть. Не то, что у некоторых.

Вновь «ожил» мобильник Ани, и тут же дочь радостно сообщила, что Саша выбрался из «пробки» и вскоре будет у их дома… Едва увидев сашину машину, она спешно сунув ноги в туфли буквально полетела вниз, встретила Сашу и повела в подъезд, в лифт, на этаж…

Саша оказался рослым, крупным молодым мужчиной в очках, одетым в строгий пиджак и галстук. Если бы Аня не сообщила заранее его возраст, Эльвира Ахметовна на вид дала бы ему больше тридцати этак года на три-четыре. То был типичный еврей, рано обрюзгший, с густыми черными жесткими волосами, до синевы выбритый и с глазами какого-то перламутрового цвета. Его фигура очертаниями напоминала почти правильный прямоугольник: плечи, бедра и широко поставленные ноги примерно одинаковой ширины. Эльвире Ахметовне он напомнил ведущего телевизионной программы «Времечко» Дмитрия Быкова. Саша представился и с галантным поклонам подал букет цветов. Вдруг разволновавшаяся Эльвира Ахметовна взяла цветы и не очень внятно произнесла свое имя отчество, а Валерий Константинович, обмениваясь рукопожатием, не сумел избежать кислой мины при попытке улыбнуться в ответ на лучезарную улыбку гостя. Зато Лиза точно следовала инструкциям матери и всячески изображала радушие и веселье.

После церемонии знакомства и раскланиваний, не откладывая дело в долгий ящик, ибо Эльвира Ахметовна боялась оставлять мужа и гостя наедине друг с другом, пошли к столу. На вопрос, что он будет пить, Саша ответил все что нальют, но только первую, так как он за рулем и только запах от одной рюмку может заглушить своим «антиполицаем». Валерий Константинович налил ему водки, ибо на «инструктаже» ему поставили задачу попытаться «развязать» гостю язык. А это лучше всего делать через водку. Хотя, с одной рюмки он вряд ли станет чересчур разговорчив. Тем не менее, после тоста за знакомство разговор завязался сам-собой и естественно основными действующими лицами оного стали Эльвира Ахметовна и Саша. Попутно она подкладывала гостю закуски, а он ни от чего не отказывался, демонстрируя прекрасный аппетит и, что более всего понравилось ей, умением обращаться с ножом и вилкой. В этом отношении муж Лизы, несмотря на наличие высшего образования, был полным профаном – в их семье ножами пользовались только при приготовлении пищи, но не при ее употреблении. Нет, Саша по всему вырос в образованной, культурной еврейской семье. Он постоянно нахваливал сначала салат, потом суп, потом… В общем, все что съедал Саша обязательно сопровождалось комплиментом кулинарному искусству хозяйки. Эльвира Ахметовна сияла от удовольствия, но о «деле» не забывала:

– Аня готовит ничуть не хуже меня, а некоторые блюда даже лучше.

Дочь покраснела, но возражать этой заведомой лжи не стала.

– Ну, еще бы, если у нее такая наставница, грех не научиться, – гость вновь ловко «ввернул» комплимент хозяйке.

За столом Валерий Константинович сидел с отсутствующим видом, явно расстроенный тем, что больше и ему выпить не удастся – не одному же пить. Напротив, Эльвира Ахметовна пребывала в полном восторге от такого учтивого гостя и продолжала ухаживать за Сашей:

– Вот, пожалуйста, отведайте наших пельменей, я их по особому рецепту готовила.

– Спасибо Эльвира Антоновна, но, боюсь, в меня уже это не влезет. Тут у вас все так вкусно, все хочется попробовать, – не переставая жевать, отвечал Саша.

Он, видимо, плохо расслышал отчество хозяйки, когда та ему представлялась, что было немудрено, так как она от внезапного волнения произнесла его не очень внятно, и ему послышалось не Ахметовна, а Антоновна. Тем более волосы Эльвиры Ахметовны были выкрашены в рыжеватый цвет, да и лицо с возрастом как-то утратили характерные татарские черты, и ее вполне можно было принять и за славянку. Впрочем, Аня тут же наклонилась к Саше и на ухо прошептала:

– Отчество мамы не Антоновна, а Ахметовна…

Это известие, почему-то произвело на Сашу такое впечатление, что он тут же по настоящему подавился пельменем. В чувство его приводили минуты две все, за исключением Валерия Константиновича, с плохо скрываемым презрением следившего за тем как гость в приступе удушья пучил свои рыбьи глаза. Аня хлопала его по спине, Эльвира Ахметовна стояла рядом, держа наготове полотенце, Лиза наливала в фужер минералку… Прокашлявшись, Саша как будто стал другим человеком, он престал излучать доброжелательное угодничество, став чрезмерно серьезным и задумчиво-растерянным. И, вдруг, словно приняв какое-то решение, он без объяснения причин засобирался уходить. На естественные вопросы он невразумительно отвечал, что торопится и никак не может больше оставаться. Раз десять извинившись, он решительно направился к выходу.