От слов Фатимы Ляля растерялась, непонимающе захлопала своими длинными ресницами. Для татарки, тем более не приезжей, а родившейся в Москве, с первого класса учившейся в этой школе, десятый год дружившая с Настей, сидевшая с ней за одной «партой»… до нее обвинения «сестры по вере» как-то не доходили. Не сразу осознали как прошлась по их «обликоморале» и Аня с Настей. Зато все моментально понял и «просчитал» Алексей. Во всяком случае, уничижительное «всякий», явно относящееся к нему буквально взорвало парня. В такие моменты разум уже был не властен над ним, его вновь неуправляемо понесло на очередной «прикол».

– А ты что, завидуешь, что не тебя?! – громко, вызывающе обратился он к Фатиме. – Если хорошо попросишь, так и быть и тебя уважу!

Собравшиеся пацаны дружно засмеялись удачной шутке, подошедшие несколько девчонок тоже с ехидными улыбочками переглядывались и перешептывались. А Фатима, заливаясь маковым цветом, чуть не закричала:

– Я не такая как эти… за меня есть кому заступиться… меня ты не посмеешь!

– Думаешь, испугаюсь ваших обсосов с рынка?! Клал я на них!? А тебя я трогать не стану не потому, что кого-то боюсь, просто я таких плоскодонок не переношу, да и, что я руки свои на помойке нашел, чтобы обо всякую черноту пачкаться! – Алексей в отместку тоже сделал акцент на слове «всякую».

Звонок возвестил о конце большой перемены, прервав, становящийся все более накаленным диалог. Минут через пять после начала урока Фатима с заплаканными глазами встала и попросила у учительницы разрешения выйти из класса. Вышла с сумкой и больше не появилась ни на одном уроке. А через два часа Алексея вызвали к завучу…

Когда Елена Николаевна выслушала объяснения Алексея, она прежде всего негодовала по поводу Ани, Насти и Ляли:

– Ну, как с этим бороться, никогда такого не было, всегда мальчишки дрались и матерились, это безобразие, но это естественно, а тут… и девочки-то хорошие, ну откуда в них это взялось.

– Ну вот, а я их просто разнять хотел, а эта… – Алексей, услышав рассуждения завуча, подумал, что есть шанс избежать вызова в школу родителей.

Но Елена Николаевна, словно не услышав его, резко выдала команду к действию:

– А ты Алеша сейчас вот что, немедленно домой и носа из квартиры не высовывай.

– Вы, что думаете… так я их не боюсь, – возразил, было, Алексей, но завуч его решительно перебила.

– Ты слышал, что я тебе сказала – руки в ноги и домой, чтобы в школе тебя не было. Они наверняка вот-вот приедут, скорее всего, родственников со всей Москвы, а то и Подмосковья собирают. Не хватало нам тут еще одной, уже настоящей драки, а то чего и похуже…

Где-то уже в пятом часу вечера возле школы с шумом тормознули три не первой свежести иномарки, и из них вышло около десятка джигитов «рыночной» внешности в возрасте от двадцати до сорока с лишком лет. Занятия уже давно закончились, только в некоторых классных помещениях шли факультативы, дополнительные занятия и репетиции всевозможных пришкольных кружков художественной самодеятельности. Охранник на входе так перепугался, что не сделал даже попытки задержать злых родственников Фатимы, и они беспрепятственно дошли до кабинета директрисы, оттолкнув по дороге как мешающий незначительный предмет ее секретаршу. Через пару минут, та самая «откинутая» секретарша уже бежала к завучу, после чего Елена Александровна тоже поспешила в директорский кабинет. Когда она вошла, то обозрела следующую картину. Директриса, маленькая, белобрысенькая, жидковолосая с глазами полными ужаса, чуть не вдавилась в свое кресло, словно пыталась исчезнуть в его «недрах», а стоящие полукругом черноволосые щетинистые мужчины, всем своим видом показывали, что сейчас начнут ее нещадно бить.

– Что здесь происходит?! – недоуменно, но строго вопрошала завуч.

– Эээ… – подала дрожащий голосок директриса, – эээ… это вот родственники Гусмановой из 10-го «А»… там что-то сегодня случилось… эээ я не в курсе… может вы… они говорят, что ее оскорбили… говорят сын попа… это Климанов наверное… ээээ. Елена Николаевна, я вас прошу разберитесь пожалуйста, – в глазах перспективной директрисы кроме ужаса читалась уже и мольба: спасите, защитите, я так их боюсь?

– Так, все понятно. Я знаю об этом инциденте. Вы, насколько я помню, отец Фатимы, – завуч обратилась к самому старшему из мужчин, дородному усатому азербайджанцу.

– Да, я, – отец Фатимы и сопровождающие лица перестали пугать директрису и уперли свои «тяжелые» взгляды в Елену Николаевну.

– Тогда пойдемте со мной, я вам изложу все обстоятельства произошедшего. Наверное, ваша дочь рассказала вам далеко не все, что имело место на самом деле. А всех остальных попрошу немедленно покинуть школу! – она резко повысила голос.

– Мы никуда не пойдем пока… – порывисто заговорил один из самых молодых «сопровождающих», парень лет двадцати, но завуч его перебила.

– Если все, кроме отца девочки не покинут территорию школы, я сейчас же сообщаю в милицию, что на школу совершено нападение, и через пять минут здесь будет ОМОН!

Решимость и твердость завуча произвели на «мстителей» удручающее впечатление. Видимо встретиться здесь не с дрожащими от страха охранником и женщинами, а с ОМОНом никак не входило в их планы. Отец Фатимы, что-то коротко сказал родственникам по-азербайджански и те, оглядываясь по сторонам, двинулись к выходу.

Больше часа шел нелегкий разговор в кабинете завуча, а свита старшего Гусманова поджидала его у школы.