– Вашей глупости!
– ответил Пий.
– Вы верите, что все можно вернуть назад? После того, как весь мир слышал мое воззвание? После того, как вы залили Рим кровью? И разрушили десятки, если не сотни, святых мест, убивая священников, монахов, прихожан? Думаете, это забудут и простят? И сочтут вас святым воинством - после совершения вами дьявольских обрядов? Здесь, в Италии, достаточно многие прошли русский фронт, и знают, что русские уже не безбожники, что священники их веры, иной, чем наша, но безусловно христианской, напутствуют перед боем русских солдат. Вы думаете, что если я скажу, что черное - это белое, день - это ночь, а солнце - это луна, кто-нибудь поверит?

А-а-а!! Когда бьют резиновым шлангом, это очень больно! Папа рухнул на кафельный пол, набок, сильно ударившись локтем, подкованный сапог врезался в живот, шланг снова опустился на плечо.

– Довольно, - сказал следователь, - пока. Ваше святейшество, будьте благоразумны. Ваше дело - сказать то, что мы укажем. А сколько из услышавших поверят, будет видно. Вы все равно согласитесь, после того как вас будут подвергать очень болезненным процедурам - отказываясь сейчас, вы всего лишь причиняете вред своему здоровью.

Солдаты вздернули папу на ноги, усадили на скамью, привинченную к полу. Появился немец в белом халате, с чемоданчиком - открыл, разложил на столике блестящие инструменты. Но согласиться значило бы самому снять с себя святой венец - тысячи лет назад христианские мученики шли на арену со львами за меньшее! Господи, прими душу слуги твоего!

Ударов больше не было. Пий Двенадцатый приоткрыл глаза и увидел, что немцы вытянулись по стойке смирно. В допросную вошел еще один немец, очевидно, главный - хотя он был в штатском. И следователь, и солдаты, и врач по одному его приказу поспешно вышли вон, остался лишь переводчик.

– Приношу извинения за глупое усердие своих подчиненных, - сказал немец, садясь в кресло следователя.
– Вы заботитесь о душах всех нас перед Богом, ну а я должен думать о безопасности моего государства. И мой долг всего лишь получить от вас ответ на пару вопросов. По возможности, без насилия, если, конечно, вы будете благоразумны. Мы не звери, ваше святейшество, просто работа у нас такая. Я предпочел бы договориться по-хорошему - поскольку лично для меня смотреть на процесс удовольствия не доставляет.

– Будьте вы прокляты, - ответил папа.
– Впрочем, вы все прокляты уже. Вас ничто не спасет - и ваш рейх, и вашего фюрера тоже.

– С вашей помощью, ваше святейшество? Смеете обвинять нас в нарушении конкордата - а сами организуете заговор против фюрера с целью его убийства. Согласитесь, что одно это уже давало нам право на любые действия в ответ!

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Да, ваша политика, особенно по отношению к евреям, часто подвергалась критике среди наших иерархов - в частных беседах. Но никаких действий Святой Престол не организовывал. Хотя не могу исключить, что отдельные люди нашей веры могли решиться. Причем после вашего нападения вероятность этого сильно возросла.

– Мы еще вернемся к этой теме, ваше святейшество. И боже вас спаси, если вы мне солгали. Не трудитесь клясться хоть всеми святыми сразу - мы оба хорошо понимаем, что такое политическая целесообразность. Вопрос второй - за день до штурма у вас был посланник от русских. Что они от вас хотят, и о чем вы договорились?

Ложь - это грех. Но если во спасение, да еще тем, кто презрев Бога, служит всеобщему врагу?

– Раздел власти и влияния, - ответил Пий Двенадцатый.
– Сталин обещает Церкви сохранение всех ее прав и собственности, в обмен на лояльность. И когда русские займут Италию, а сомневаться в этом сегодня может лишь глупец, то они оставят Церковь в прежнем состоянии, при условии признания ею власти коммунистов.

– И каков был ваш ответ, ваше святейшество?

– А какой он мог быть, по-вашему?
– ответил папа.
– Или вы думаете, что русские, захватив эту страну, при нашем отказе, поступили бы со Святым Престолом иначе, чем вы?

Немец молча нажал кнопку. Солдаты увели арестованного, а группенфюрер Рудински еще минуту сидел, размышляя. Сказанное папой казалось весьма правдоподобным, о чем еще со Святым Престолом мог договариваться советский эмиссар? Но вот таким ли был ответ папы?

Святоша прав - в ближайшие годы, если не десятилетия, и Европа, и Латинская Америка будут для немцев очень неуютным местом! И Москва, даже если это первое время окажется подвал на Лубянке, станет куда безопаснее Берлина - уж в СССР католики не достанут, особенно если русские окажутся заинтересованы в сохранении его, Рудински, жизни и здоровья. Но тогда будет в высшей мере глупо им мешать, да еще в таком деле - если заподозрят в двойной игре, то никакие заверения в собственной ценности, связи и архивы не спасут!

Но отчего же русские еще тогда, при встрече, не настояли на безопасности папы? Значит, не были уверены в исходе переговоров! И могли считать, что при отказе, новый папа будет сговорчивее? Так принял папа русское предложение или нет? И ведь не проверить - та встреча точно была без свидетелей, а тем более документов! "Казнить нельзя помиловать" - где поставить запятую? Если папа согласился, то он категорически нужен русским живым - а если отказался, то наоборот. И ведь не узнать никак - сам же назначил встречу в Берлине! Попробовать выйти на русских здесь - нет, и голову можно запросто потерять, и большой риск засветиться. А если через армейцев, по их каналам? Нет, через оговоренную квартиру в Берлине будет быстрее. Значит, так тому и быть!