В Генуе, всемирно известные верфи "Ансальдо", где строилась большая часть итальянского флота и сейчас стоят линкоры "Рома" и "Имперо" (оба достались нам в целости, немцы взорвать ничего не успели) и авианосец "Аквила". А наша Третья Гарибальдийская расположилась частью там, частью в Специи. Красные флаги над боевыми кораблями, красные ленточки и повязки у матросов - ну прямо Кронштадт семнадцатого года! Разговор есть, что нас собираются переформировывать в морскую пехоту - для будущих десантов на Корсику, Сардинию, Сицилию, Мальту. Но, что очень любопытно мне: точно знаю, что прибывает вся наша рота, подводный спецназ СФ. Значит, по прямому профилю предстоит работать, встретиться под водой с людьми Боргезе? В Специи как раз "Чезаре" стоит, который в иной истории "Новороссийск". Знаю, что был этот подводный князь откровенной сволочью - в его "соединении МАС" идеологией был самый черный фашизм. Скорцени у меня в списке уже есть, теперь и Боргезе упокоить? Да ведь и у немцев "соединение К", их подводный спецназ, уже есть!

А вот опыт наш - вряд ли. Так что мы, как пионеры, всегда готовы!

Лючия, галчонок, ну не в моем ты вкусе (хотя этого я тебе не скажу). Просто будет завтра приказ возвращаться - и не увидишь ты меня больше. Ну а что было между нами тогда - так моральный кодекс бойца советского спецназа монашества не включает. Да и черта с два мне разрешат на иностранке жениться. И не приживешься ты у нас, цветок теплолюбивый - знаешь, какие морозы там зимой? Нет, белые медведи по улицам не ходят, а вот снег есть, и много. И кухня у нас непривычная.

Ну не плачь! Я же пока еще здесь.

Берлин, Принц-Альбрехтштрассе, кабинет Рейхсфюрера СС, 6 марта 1944  

 - Ну здравствуй, Руди! Прочел твой доклад. Ты понимаешь, что если бы ты не был моим другом, то я приказал бы немедленно арестовать тебя за пораженческие настроения?

– Я всего лишь назвал вещи своими именами, Генрих. Или ты предпочел бы сказки о том, как все хорошо, когда русские ломились бы уже в твою дверь? Ватикан был даже не преступлением, а ошибкой. Боюсь, что последней - совершить еще одну мы просто не успеем.

– Жаль Карла. Кто ж знал, что эти трусливые итальянцы ради своего папы способны на такое? Мы явно их недооценили.

– К чертям итальянцев! Самое страшное, Генрих, что мы сами убили свой последний шанс. На то, что удастся заключить мир, пусть даже капитуляцией, как в ту войну - но перемирие будет объявлено на рубежах, где стоит наша армия, у нас останется своя территория. Шанс был дохлый - но теперь нет и его. Никто не будет с нами разговаривать, пока не сотрут в порошок, и лишь после объявят выжившим свои условия. Даже бежать некуда - для Аргентины, Бразилии, Уругвая мы теперь враги. А наш ефрейтор, узнав про то, лишь сказал: "Отлично, у малодушных отныне нет соблазна изменить - остается или победить, или умереть".

– Надеюсь, что ты понимаешь, Руди, - мы солдаты и обязаны исполнять свой долг. Пока жив наш фюрер.

– Я это понимаю, Генрих. Очень хорошо понимаю.

– Как тебе удалось так легко провернуть дело в Генуе?

– Психология, Генрих. Люди всегда с большой охотой верят тому, во что им хочется верить. А уж любой политик желает, чтобы его считали сильным и влиятельным. Этим, кто объявили себя "правительством", было настоящим бальзамом на душу услышать, что в их распоряжении тяжелый крейсер. После того, как ни одна дивизия, ни один корабль даже не двинулись в ответ на их приказы, вопреки всем обещаниям командиров.

– Однако же ты рисковал, Руди. Самовольно поднять на военном корабле Еврорейха неизвестно чей флаг - это серьезное преступление. Не завершись твоя авантюра успехом... И вывод боевой единицы, пусть даже временный, из состава флота...

– Генрих, ты отлично знаешь, что еще после убийства нашего "берсерка" Тиле с французских кораблей выгружен весь боезапас, кроме зенитного. Снаряды главной и противоминной артиллерии, торпеды, даже стрелковое оружие экипажа - все это хранится на берегу под нашим караулом, так что назвать французов полноценными боевыми единицами никак нельзя. И у меня физически не было времени на долгую игру - результат был нужен немедленно. В то же время я не мог привлечь кого-то из итальянцев - велик был риск утечки информации. Ну а французы в Генуе были чужие. И так уже пришлось разыграть "захват корабля группой патриотичных итальянских офицеров", среди которых, если честно, не было ни одного итальянца. Ну, а тряпку на мачте можно было стерпеть одни-двое суток. Глупцы поверили и попробовали связаться - дальше было дело техники. И в завершение - предложение всей компании: или подвергнуться суду военного времени по обвинению в государственной измене, или полное и искреннее сотрудничество. Впрочем, наиболее интересных я изъял - протоколы их допроса в папке, приложенной к докладу.

– Прочел. И думаю, не поторопился ли ты? Если британцы так жаждут влезть в Италию - пусть бы их люди вступили с русскими в конфликт?

– К сожалению, таких указаний я не получал. И теперь уже не переиграть.

– Ладно, старый друг. Сейчас я хочу поручить тебе еще одно дело. Генуя показала, что оно тебе вполне по силам.

– Что на этот раз?

– Еще один заговор с целью убийства нашего обожаемого фюрера.

– Кто? Есть улики?

– А вот это, дорогой Руди, ты мне и предъявишь. Предупреждаю, что положение очень опасное - вдруг заговорщикам удастся осуществить свое гнусное дело? Что ж, тогда нам останется лишь отомстить, чтобы никто не ушел от возмездия. Предполагаю, что все мерзавцы из верхушки армии - эти генералы спят и видят, как после берут власть и расправляются с неугодными им. Ты хорошо меня понял?

– Один вопрос, Генрих. Месяц назад, в этом же кабинете ты говорил мне противоположное. Что мы никоим образом не заинтересованы в ...

– Это было до Ватикана, Руди. Кто ж знал, что на нас ополчится весь мир? И теперь наш лично шанс спастись - лишь если кое-кто умрет.

– Критический срок исполнения?

– Чем раньше, тем лучше. Пока Германия еще не стерта с географической карты. А это неизбежно случится, когда русский каток двинется с Одера дальше.

– Станут ли русские с нами разговаривать? И что мы можем им предложить - кроме того, что они могут взять сами?