А насчет ценностей - так надеюсь, что немцы тоже их стоимость понимают. И в библиотеке, и в музеях-галереях будут воевать, ну как вчера с нами в кафе дрались, мебель оббегая, чтобы не поломать. После мы все у них отберем. Если только не спрячут, как Янтарную комнату - и в этой истории ведь тоже ее украли. Как наши Пушкин освободили, то не нашли! Ничего - как Германию займем, то всю ее перетрясем мелким ситом, и коль не найдем, взыщем иным имуществом. Вот юмор будет, если в наши музеи попадет то, что фрицы завтра в Италии утащат!

Ну вот, идут. Маневич, с ним какой-то поп. Все, наша миссия закончена? Возвращаемся домой?

Не было печали - нам лишь ватиканского соглядая не хватает. Хотя о том пусть у Кравченко с политработниками голова болит - вот и будут диспуты и идейное противоборство. Да и попы на связи, может, на что-то и сгодятся - а будет сильно мешать, так пуля-дура отовсюду прилетит!

Назад едем на машине, любезно предоставленной хозяевами. Марку не знаю, длинная, синяя, похожа на ЗиС-101, что видел уже в Москве. Слежки не заметили - но проезжая от нашей гостиницы чуть в стороне, сразу за поворотом просим шофера притормозить, в темпе выскакиваем и в проходной двор, присмотрели этот путь еще вчера. А святой отец резвый, в его года да еще в неудобной сутане так прыгать! Ну и дворами, на соседнюю улицу, чуть по ней, снова во дворы, а вот и наш отель. Быстро поднимаемся к себе, собираем вещи. У святого отца лишь саквояж с собой.

– Стар я уже для таких бегов, - говорит он.
– Может, такси вызовем?

– На улице поймаем!
– отвечаю.
– Тут это не проблема.

И дернул же черт нас задержаться на обед! Решили, что за час ничего не случится.

Да, Пьетро я все ж в углу прижал. Он еще кухонный нож схватил, как понял, что я за ним, ну смешно! Дурачок, руку тебе за спину, да не дергайся, идиот, а то трупом будешь, если я чуть не рассчитаю. Тюкнуть тебя в позвоночник, пару раз для верности, вот тебе и легонькое смещение, ты сейчас и не чувствуешь почти ничего - но при малейшей нагрузке, мешок поднять или шкаф подвинуть, будет ущемление нервного ствола. Хозяин выскочил, чего-то возмущенно лопочет.

– За дело, - отвечаю, - за ночных гостей. И Пьетро не против. Ты ведь не возражаешь?

Сучонок кивает. Я его отпускаю - довольно с тебя! Бог решит, сколько ты еще пробегаешь до того, как в коляске обезноженным оказаться на весь остаток своей поганой жизни. За тех, кого твои дружки в катакомбы трупаками спустили, я еще слишком гуманен.

– Стыдитесь, сын мой!
– поп тут как тут.
– Велел господь нам прощать. Как сказано в Библии, если ударили тебя по левой щеке...

– ...то врежь мерзавцу так, чтобы он кровью умылся, - перебиваю я, - а после подставь правую щеку. И если он не сможет ответить, то прости его и признай ближним своим. А если попробует продолжить, повтори, и так до прощения. На войне другие правила, чем в Писании, святой отец. Если уж пост не надо соблюдать страждущим, путешествующим и воюющим, то, наверное, и другие заповеди тоже?

Отец Серджио лишь рот открыл. Или плохо понял мой испанский?

Вещи собрали, в темпе покинули гостиницу. За угол свернули, на тихой улочке такси не поймать - и попали в круговорот. Нет, шум мы еще издали слышали, но чтобы такое?!

Приятель мой был в Киеве на Майдане в две тысячи четвертом. Так сейчас на улицах Рима творилось что-то похожее, то ли революция, то ли внеочередной карнавал! Огромная толпа народа, все что-то орут и едва не танцуют, флажками размахивают... Да что, собственно, произошло? Маневич у мальчишки-газетчика листок схватил. Вот не было печали!

Король отстранил Муссолини от всех постов и отправил под домашний арест! Предполагается расследование преступлений как самого дуче, так и его близкого окружения. Ожидаются реформы и послабления, но о том смутно сказано, лишь что что-то, возможно, будет - ну в общем, завтра ждите известий. В целом, почти повторяет события нашей истории осени сорок третьего. Вот только немцам, в отличие от той реальности, не надо входить в Италию, они уже здесь!

Ну и святые отцы! Вот это оперативность! Дуче завтра вне игры, даже вслепую, а уж поддержка народа обеспечена, и кем будут выглядеть немцы в глазах масс? Но когда же они успели - ясно, что влияния папы на короля более чем достаточно, но чтоб весь механизм так быстро запустить? Да еще и обеспечить гласность, листки эти напечатать. Трех часов ведь не прошло! Уважаю!

И где же мы такси возьмем? Все машины стоят, зажатые толпой! Вон и звон разбившегося стекла, и крики, бьют там, что ли, кого-то? И тут же свисток, и пара полицейских туда пробежала, и народ перед ними расступается - м-да, а у нас бы на все было наплевать, раз такая пьянка пошла! А на перекрестке грузовик с солдатами, не вмешиваются пока, лишь смотрят. В революции поучаствовать, конечно, не грех - но у нас задача Маневича в отряд доставить, он для совсем другого нужен. Как на вокзал попасть?

И тут отец Серджио подходит к одной из машин, грузовичок по виду на нашу "Газель" похожий, лишь с капотом, о чем-то говорит с водилой. Затем машет нам: "Залезайте!" Нас просить не надо, запрыгиваем в кузов, там ящики с зеленью, но четверым места хватает, если постараться, а святой отец стоит на подножке и кричит что-то - и вдруг толпа перед ним расступается, открывает путь!

– На вокзал Термини!
– приказывает он водителю.
– И поспеши, во имя Отца, Сына и Духа Святого!

Так и ехали. Поп на подножке, что он там орал, разобрать не могу, скороговорки итальянской совсем не понимаю, но толпа перед ним расступалась, как море перед пророком Моисеем.