— О, Единый Творец, заорал вдруг Мозес во всюглотку. — Неуч, да твоему сувениру цены нет. Ты хоть знаешь, что драконьи зубы у магов-алхимиков идут по весу бриллиантов?

От неожиданности Чернота хлопнулся в кресло. Конечно, как он мог забыть о долбанной магии.

— Тьфу ты, совсем плохой стал, а все бабы. Амазонки кому хочешь голову задурят.

— К твоему сведению, за последнюю тысячу лет впервые такой трофей притаскивают.

— Лариса, срочно еще пару бутылок, надо обмыть такое дело. Надеюсь, ты не возражаешь?

Пашка со вздохом дунул в пустой коньячный бокал — видимо, сегодня он в герцогство не попадет.

Малая родина, планета Хана, встретила Пашку веселым весенним дождичком. Портал перенес за два километра от замка, на краю небольшой рощи. Пришпорив одра, понесся вперед. У главных ворот опера тормознули два незнакомых стражника расхристанного вида.

— Куды прешь, по какой такой надобности?

Чернота пребывал в благостном настроении, не стал устраивать скандал, попытался мирно разрулить намечающийся конфликт.

— Вы чего, мужики, охренели, хозяина в дом не пущаете?

— Хто хозяин? Т-т-ты? Га-га-га, — стражники зашлись хохотом, уронив алебарды на брусчатку. — Иди отсель, бродяга. Наш герцог д'Лоредан — это ого-го, ростом с башню, непобедимый воин.

— Молоньи мечет, — подхватил второй рыжий стражник.

Пашка обозлился не от того, что его не признали и не пропускают, а от вида самих стражников. От того, как плохо тащат службу. Вырубив обоих тычками в шею — для чего пришлось спешиться, вошел во двор замка. Навстречу уже неслись солдаты из караулки с обнаженными мечами. Не дожидаясь побоища, гаркнул:

— Вы на кого меч подняли, мудаки? Живо побежали за капитаном.

Среди стражников объявился капитан и как на грех из новеньких. Облом-с.

— Капитан, пригласите сюда мою жену Беату. Быстро, время пошло.

Капитан Баруда оказался в нелегком положении. Если незнакомец действительно герцог д'Лоредан, то следовало бежать за герцогиней со скоростью поросячьего визга, а если самозванец…

Баруда, потерзав свою шевелюру под шлемом, наконец, принял решение:

— Ребята, стерегите его, а я пошел.

По прошествии короткого времени на крыльце образовалась беспорядочная толпа, из которой раздался крик:

— Паша!

Опер, он же герцог Паша Черный д'Лоредан, перепрыгнув через кольцо стражников, исчез и объявился среди челяди, которую грубо раскидал. Подхватив на руки Беату, поспешил с ней на второй этаж. От брызг холодной воды жена пришла в себя, распахнув чудные глаза.

— Любимый, наконец, ты вернулся. Мы так долго тебя ждали, — и маленькая слезинка скатилась вниз по виску.

Беата выглядела столь беззащитной, что у Пашки сдавило горло. Молча обцеловав милое лицо, лег рядом, прижав к себе дорогое существо. Справившись с волнением, спросил:

— Где сынок, что с ним?

— Все хорошо, муж мой, он в школе, на Земле.

Герцогиня вдруг вскинулась:

— Да что же я лежу, — и принялась молниеносно раздевать мужа.

Из кровати они в тот день не выбрались — любили друг друга страстно и самозабвенно. Потом, конечно, было корыто горячей воды, обед и ужин подавали в спальню. Беата с непритворным рычанием набрасывалась на Пашку, стремясь компенсировать столь долгое плотское воздержание. Ночью, охрипнув от собственных стонов и чувствуя себя счастливой, наконец, заснула. Пашка с некоторым изумлением поглядывал на любимую женушку, досель не проявлявшую столь дикого темперамента. А впереди предстоит свидание с Мелой — императрицей Тарагона — та еще штучка. Хорошо, магический артефакт спасает. Опер рефлекторно прикоснулся к кольцу, надетому на основание мужской гордости.

— Все, спать, завтра навалится куча дел, но сначала разобраться с гарнизоном. Тот факт, что от стражников на воротахнесло свежим перегаром, его взбесил.

"Преподам вам урок армейской дисциплины, будете у меня сапоги через голову обувать" — с такими благостными мыслями герцог и уснул с легкой улыбкой на лице. Утром, не будя Беату, Пашка оделся и выскользнул из спальни. Удовлетворившись на кухне куском пирога с зайчатиной и запив бокалом белого вина, отправился в казарму. Увиденный бедлам привел его в крайнее раздражение. Грязь, прелая солома на полу — сплошная антисанитария. Часть солдат занималась со сранья пьянством, черпая кружками из пузатого бочонка пиво, другие играли в кости, а некоторые спали, не обращая внимания на общий галдеж.

— Встать всем, построиться на плацу. Капитана ко мне, — гаркнул Пашка.

Немая картина — служивые замерли в нелепых позах. Чернота, выйдя на плац, демонстративно посматривал на часы. Через долгих десять минут гарнизон выстроился перед ним в шеренгу, но в каком виде. Полуодетые и расхристанные, с заспанными рожами, один боец вообще стоял босиком, поджимая поочередно стынущие ступни. Его опер выгнал в казарму обуться. Прибежал капитан Баруда, жующий на ходу.

— И это называется воинство? Да маму вашу через коромысло, сброд, а не солдаты!