– Нет, это просто невозможный персонаж!
– хохотнул Акар непонятно по какому поводу (он любил так делать) и пульнул из глаз огнём прямо в пульт от телевизора. Пульт загорелся.

– Ой!
– сказала Исита, и тут же рассмеялась. Мелизар накрыл огонь ладонью и сжал её в кулак. Огонь исчез, пульт был в порядке. А на раскрытой ладони Мелизара прямо перед Иситой лежало что-то маленькое и, судя по всему, очень красивое.

– Спасибо, Мелизар!
– прошептала она и взяла предмет. Я тщился рассмотреть, но свет не давал. Вот странно - этот подарок я не видел, зато каждого бога мог разглядеть отчётливо. Надоело уже это выборочное восприятие! Спрашиваешь их, как нормальных людей: можете или нет? Иногда можем, иногда не можем, не всегда и не во всём... ну что это за объяснение? Либо я вижу в темноте, либо не вижу! Ох... хочется мне обычной жизни, с человеческими проблемами и без возможности их божественно решить. Я же человеком родился! Не хочу привыкать! Никто не говорил мне, что в обязанности Искры входит всё время испытывать на себе воздействие богов! Ну, неуязвимость - ладно, к ней я более-менее привык. Но всё остальное... голова кружится, и клонит в сон.

– Исита, - обратился я к девушке.
– Я бы хотел лечь спать... извини, устал... много всего...
– я покрутил ладонью возле головы.
– Не обижайся, если будете без меня беседовать. Боги тебя потом проводят.

– Нет-нет!
– девушка вскочила. Я про себя порадовался: удалось!
– Я пойду сейчас. Ты ведь завтра придёшь?
– я кивнул.
– Уже темно, а мне через полгорода ехать...

– Я провожу тебя, - пропел Мелизар (а как его голос ещё можно назвать, если не музыка?). Я одобрительно кивнул, хотя мне хотелось выхватить Иситу из его рук и везти её до самого дома без всяких божественных сопровождающих. Я помог девушке одеться, постоял в прихожей, пока Мелизар выбирал, в каком виде ему выйти на улицу. Выбор был завершён на жёлтой куртке из мягкого материала, чёрных штанах с белыми полосками и сапогах тёмно-коричневого цвета. Перчатки Мелизар сотворил, но решил не надевать - иначе неудобно держать Иситу за руку.

– Спокойной ночи, Лиан!
– сказала Исита и обняла меня. Я просунул руки под её рукава и легонько прижал к себе. Странно, я раньше не замечал, что она пахнет... счастьем. Я чуть было не впал в мимолётное блаженство, но тут одёрнул себя. Как же, тут весь счастьем пропитаешься, когда такой красавец рядом, длинноволосый! В последний момент я вспомнил, что нужно дать этому красавцу проездной на метро, и успел просунуть его через щель закрывающейся двери.

Исита ушла. Я постелил себе на диване, наплевав на то, что места кому-то из богов, а то и двоим, не хватит. Они всё равно не спят. Будут, небось, сидеть всю ночь на полу и мысленно разгуливать в чужих снах. Может быть, это и немного грустно - не иметь своих снов...

– Рорс?
– почему-то сказал я, глядя в потолок. Я долго думал, с кем поговорить, но выбрал почему-то бога кауру. Наверное, мне казалось, он самый надёжный. Разумеется, Калтар - крепче камня, но он какой-то... холодный. Акар... ну, я не знаю. А Гуарекана нет, наверное, теперь он висит вниз головой в ванной.

– Слушаю тебя, Лиан?
– отозвался с пола бог.

– Вот скажи: Мелизар так ведёт себя с Иситой, как будто они влюблённые. Но ведь он бог миллионов людей! Он со всеми так?

– Нет, что ты! Он не ведёт себя как влюблённый ни с кем! Бог - это совершенно другое чувство: спокойствие, уверенность, блаженство... красота... сложно объяснить. Но нельзя любить бога как мать, как друга, как мужа. Мелизар - бог для Иситы.

– А что такое "бог" для Иситы?
– спросил я больше себя, чем Рорса.

– Для всех он одно и то же, - ответил Рорс.
– То, что я тебе говорил. Исита не может влюбиться в Мелизара, просто рядом с ним ей хорошо. Ведь бог - это совершенство, для вас. Если кто-то из нас рядом, человеку ничего не нужно, он полностью завершён, он достиг гармонии, и ему нужно только чтобы бог был рядом всегда. В идеале каждый к этому стремится - воссоединиться с богом. Это происходит после смерти.

– А если Исита ошибочно считает, что любит его как... ну, как... эээ...
– замялся я.

– Я понял тебя. Она не сможет объяснить словами это чувство, но и изменить его не сможет. Если она скажет тебе, что любит Мелизара - как брата, как возлюбленного - это просто попытки объяснить. Но это неправда.

– Например, ты снишься кауру, - предположил я.
– И он теперь рад и гармоничен, ему ничего не надо. Он, должно быть, испытывает такую скуку, когда просыпается!

– Он заряжается энергией на целый день, - поправил меня Рорс.
– И живёт этот день, чтобы вечером снова попасть ко мне. Он живёт для меня. Верующие - славные люди, они не только берут, они и дают нам силу. Живут, радуются, совершают добрые дела, потому что знают, что любой свет их души нас греет.

– Ну, вот Исита, - не сдавался я.
– Она ведь теперь с Мелизаром всегда. Причём не во сне, а по-настоящему. Теперь ей больше ничего не хочется, так? Он уйдёт, и она зачахнет.

Рорс помолчал, прежде чем ответить. Вероятно, я залез куда-то в дебри. И хорошо, подумал я, ответы, перед которыми стоит подумать - самые нужные.

Странно, но я почему-то не испытывал ревности к Мелизару. Именно той, которая должна быть. То есть было неприятное чувство, как будто Исита, вместо того, чтобы играть в песочнице со мной, сидит с мамой и читает книгу, но не прямая ревность. И потом: Мелизар мне нравился, он был моим богом и в каком-то смысле создателем, и в его присутствии, как бы я себя ни вёл, мне было хорошо. Злиться или обижаться на бога просто невозможно.