– Меня шантажировать не удастся!
– нервно хихикнул Милицер, когда мы подходили к моему дому. Наверное, он подумал, что я буду держать его на цепи, как Иерарха.

– Мил, у тебя всё равно ничего нет, смысл в шантаже?
– усмехнулся я, открыл дверь и втолкнул парня внутрь.
– А у меня есть гораздо более могущественные покровители, которые дают мне то, что мне надо.

– Иерарх вряд ли что-то тебе даст.

– Да ну? А почему даёт до сих пор?
– мы вошли в лифт. Милицер помедлил, но я втащил его за шиворот.
– Мил, не стесняйся, я тебя, между прочим, на чай зову. Возможно, последний.

– Ты скотина!..
– прошипел Милицер. Я согласно кивнул.

– Мне говорили об этом. Но я решил исправиться - у нас будет милая беседа перед тем, как тебя заберут иситы. Между прочим, из твоего же патруля.

– Если ты не забыл, я тоже исит!

– О да, я помню!
– я извлёк из кармана ключ и отпер дверь, не выпуская, впрочем, воротника Милицеровой куртки.
– Ты намекаешь на то, что сильнее меня в несколько раз? Да я знаю... а толку?

Мы вошли в квартиру. Милицер ни разу здесь не был, поэтому сразу стал осматриваться.

– Чего ж три комнаты не потребовал?
– криво усмехнулся он.
– Многовато для тебя?

– Три - дорого. Ты не стесняйся, снимай куртку. Ты у меня надолго, - я демонстративно опустил ключ в нагрудный карман рубашки, предварительно повернув его в замке. Моя дверь была именно такой конструкции: при желании запирается так, чтобы нельзя было открыть с другой стороны.

– Что тебе надо?
– выпрямился Милицер. Нет, Мил, безрассудная смелость - не смелость. Вот если ты знаешь, чего именно стоит бояться - тогда ты храбр.

– Иди в комнату, там объясню, - устало проговорил я, скидывая куртку. Милицер раздеваться не спешил. Да что такого страшного в моей квартире, от чего может защитить куртка? Рена тоже вчера боялась с ней расставаться.

– Идём!
– повторил я уже настойчивей. Милицер не двинулся.

– Ну, как скажешь. Только потом не ругайся, - я наклонился к тумбочке и выдвинул нижний ящик. Звякнула цепь. Я хранил её специально для непредвиденных случаев.

Всё-таки иситы не отличаются особым умом. Милицер отвёл ногу в массивном сапоге назад и со всей силы саданул меня куда-то в область колена, а потом двумя кулаками обрушился на мою спину. Я не шелохнулся. Вытащил цепи, ногой задвинул ящик и выпрямился.

– Ты, кажется, чего-то до сих пор не понимаешь. Я уже не шучу. Последняя наша битва была показательной, для людей, чтобы они ничего не заподозрили. И падал я от твоих ударов не потому, что не могу иначе, а чтобы тебя не расстраивать, - я смотрел на Милицера с нескрываемым сочувствием.
– Сейчас-то уж включи мозги. Ты ничего не можешь мне сделать.

Выражения глупее я ещё не видел. Милицер старательно делал вид, что что-то понимает и лихорадочно соображает, при этом я отчётливо видел, что он слегка изумлён. Такого он от меня точно не ожидал, ведь раньше я ни разу не сопротивлялся.

– И правда железный!
– вырвалось у него

– Крепче, - уверил его я и легонько подтолкнул к двери в комнату. На этот раз он повиновался сразу, даже не стал спорить, когда я велел ему сесть на диван, а сам развалился в жёлтом кресле.

– Милицер, ты убил Маднотора Векорана?

– Ты придур...

Взмах руки, свист цепи. Форменная штанина на колене Милицера порвалась и тут же пропиталась кровью.

– Да ты псих!
– взвыл Милицер и схватился за колено.

– Я спросил: ты убил Маднотора Векорана?

– Ну, я, и что с того?!

"Да ты, я смотрю, не очень-то умён... стоп, я, кажется, это уже знаю".

– А то, что убийц сажают в тюрьму. Кому знать, как не тебе, потомственному иситу.

– Иситов других не бывает!
– язвительно заметил Милицер, всё ещё держась за колено. Я задумчиво посмотрел на кровь и вышел. За аптечкой.

– Держи. Перебинтуй колено, и в следующий раз отвечай правду.

Милицер собирался расстегнуть брюки, но покосился на меня.

– Да снимай уже, с ними ты не сильнее. И перестань дёргаться, ты всё равно ничего сделать не сможешь.

– А что ты сможешь?
– проворчал Милицер, стягивая куртку.