– Молодец!
– похвалил я девушку.
– Я тут тебе кое-что привёз...
– я поставил сумку на кресло, стоящее в самом углу возле какого-то растения, и принялся в ней копаться.
– О, гляди - это шарф. Чёрный, в серую полоску, вам можно. В юнэмическом магазине брал, - сообщил я, наклонившись к её уху.
– Какая разница, если цвета разрешённые? А там фасоны интереснее.

– Спасибо...
– Рена одной рукой прижимала к груди шарф, а другой вертела в руках его кончик.
– Дорогой?

– Конечно, нет! Я умею выбирать, - уверил её я и полез дальше.
– Перчатки. Чёрные. Вот здесь, с краю, цветочки. Тоже чёрные, так что можешь не переживать. Если кто возмутится - скажешь мне, и я это пресеку. Ограничений в фасоне у вас нет, а цвет... ну, ты понимаешь. Между прочим, там, в Чойне, тепло сейчас, и зимних вещей мало, так что ты не обессудь... перчатки осенние... но ничего, уже весна, как-никак. Я ещё вот что... не знал, какие ты любишь... серьги, с бабочками... да не переживай ты, обычный металл. Серенький. Нет, не серебро, ну что ты в самом деле... Ты дальше смотри, вот... да не пугайся, это не телефон, знаю, что нельзя... пейджер. Что такое? Ну, можешь написать мне что-нибудь, видишь, буквы есть? Ну, как по сети... ай, да что ж я... как письмо. Короче, я тебе позже объясню. Тут ещё есть...

Я вынул парочку сувениров, фигурку розового поросёнка (очень уж на Пиггеса был похож, я не смог его не купить) и мягкую игрушку-зайца. Мне показалось, Рене понравится заяц. Но самое главное было не это. Самое главное - это мешок с чем-то твёрдым и продолговатым.

– Что это?
– Рена, достигшая высшей стадии изумления, так на ней и застряла.

– Как что? Книги. Ты же сама говорила... вот, Коэнент Мертинами, последняя книга, "Тридцать", слышала о такой? Да или нет? Неважно... вот ещё, с хорошим концом, я просил, чтоб с хорошим было. Держи.

На Рену жалко было смотреть. Она держала мои подарки в обеих руках, и при этом выглядела так, словно держит динамит. И на меня смотрела, будто я привёз ей эти вещи для того, чтобы её погубить.

– Рена?

Девушка часто закивала.

– Ты в порядке?

– В... в порядке... только не надо было...

– Я знал, что ты это скажешь!
– торжественно провозгласил я.
– И вот что: надо. Ты что, читать не любишь?

– Люблю.

– Может, тебе шарф не нужен, или перчатки?

– Нужны, только...

– Так в чём проблема?

– Ты же мне их покупаешь, тратишь деньги...

– А тебе не кажется, что в этом есть доля справедливости?
– нахмурился я.
– Вас всегда притесняют, совершенно неоправданно запрещая почти всё. А нам - всё это можно. Давай уравняем ситуацию, возьмём немного от меня и отдадим тебе.

Рена не ответила.

– Ладно, Рена, я пойду. Проверю, как там дома, приготовлюсь к завтрашнему дню. Я, как-никак, прогулял целую неделю. Завтра жди меня ближе к вечеру.

– Ты придёшь?

– Конечно!
– я похлопал её по плечу.
– И смотри мне: если кто-то лезть будет...

– Знаю, - Рена кивнула.
– Только вот... скоро суббота... я должна буду искать квартиру, чтобы где-то жить. Наверное, с завтрашнего дня и начну.

– О!
– я на секунду задумался, хотя и так знал, что буду делать.
– Давай вместе поищем! Тебе веселее будет! Я завтра приду, и пойдём по районам!

– Нет, - девушка устало помотала головой.
– Я с самого утра пойду, а ты придёшь вечером.

– Почему вечером?
– возмутился я.
– В три. Ну, в два, или раньше... неужели ты не дождёшься?

Девушка пожала плечами и опустила голову. Плохо, констатировал я. Впрочем, неважно, пусть походит и поищет, я-то всё равно потом приду. А сейчас надо домой.

Наскоро объяснив Рене, как пользоваться пейджером "Особый" (дурацкое название, но в к-магазине этот был самый лучший), я покинул старенькое здание. Дома, небось, и еды-то нет, надо зайти в магазин. Правда, денег у меня с собой мало... ну да неважно, на пиццу и фрукты хватит.

****

Дверь за моей спиной щёлкнула. Я счастливо вздохнул и поставил пакет на тумбочку. К этой квартире я привык, и теперь она была моим домом. Я почему-то никогда не думал, что, покинув родную касту и дом, где мы жили с семьёй, я их предал. Ведь даже оставшись кауру, я бы не остался в старом доме, просто не смог бы жить там, где всё напоминало о них. Как это ни грустно, а жизнь надо продолжать, думаю, они бы мне то же самое сказали.

Наконец я разобрал пакет с провизией и отправился в комнату, чтобы разгрузить дорожную сумку.