Команда Ираклия гуськом втянулась в подъезд, спустилась в полуподвал с металлической дверью и оказалась в предбаннике сауны, где прибывших ждали двое мужчин лет тридцати-сорока.

— Мы в вашем распоряжении, — сказал один из них, с заметными залысинами, но плотный и крепкий.

— Кто это — вы? — спросил Ираклий.

— «Семерка», группа поддержки и наведения.

— Сколько вас?

— Восемь человек.

— Для штурма Центра маловато.

— Штурм бесперспективен, — не понял шутки лысоватый. — Хотя все зависит от поставленной задачи.

— Задача предельно проста: пробраться в Центр и освободить нашего работника и его жену. Есть какие-нибудь соображения? Кстати, почему вы не помешали ему войти на территорию Центра?

— Мы не знали его целей. К тому же мы не грузчики на подхвате, — сухо отрезал лысоватый. — За Центром ведет наблюдение «двойка», но и они не получили приказа задержать вашего человека.

— Не лезьте в бутылку, — примирительно сказал Корнеев. — Известно, как действовал наш человек на территории Центра?

Хозяева сауны переглянулись.

— Была драка, он обезоружил трех охранниц, потом… упал. Его втащили в здание главного корпуса. Сейчас он находится в лаборатории номер три.

— Значит, Авогеин его обманул, не отпустил Лизу. Выкладывайте всю информацию.

— Информационным обеспечением занимается группа «двойки». У вас есть рации?

Ираклий выдвинул из нагрудного кармана куртки усик рации.

— Включайтесь в нашу оперативную сеть, вам сообщат все интересующие вас сведения.

Приехавшие нацепили рации, выслушали сообщение наблюдателей и посмотрели друг на друга.

— Почти безнадега, — выразил общее мнение Панкрат.

— Я пойду туда одна, — сказала Мария. — Меня охрана не увидит. Попробую найти Егора и освободить.

— Все было бы ничего, — сказал Ираклий недовольно, — если бы ты пошла на обычную базу Легиона, но Центр — владения Авогеина, а он — конунг. Он тебя учует.

— Нужен отвлекающий маневр, — сказал Корнеев. — Если мы открыто нападем на Центр, Авогеин наверняка переключит внимание на штурмовую акцию.

— У нас нет никакого оружия, даже пистолетов, а для имитации штурма нужна техника посолиднее.

— В двух километрах отсюда располагается воинская часть, — вмешался в разговор лысоватый. — Командир части — наш человек.

— Чем он может помочь? Даст автоматы?

— Понадобится танк — получите танк.

Панкрат встретился глазами с Ираклием.

— А ведь это идея, мужики. Конечно, если бы у нас был не один, а штук пять танков, шуму получилось бы больше, но для эффекта мы можем использовать и классику жанра.

— Что ты имеешь в виду?

— Вывести на мощные динамики запись шумов моторов и стрельбы. Уверяю вас, ночью подействует не хуже, чем настоящая танковая атака.

— Идея действительно неплохая, но где мы возьмем магнитофоны, да еще с записью шумов?

— Это наша забота, — сказал лысоватый. — Запись будет готова через час-полтора.

— Тогда начинаем подготовку. За эти полтора часа мы должны снять наблюдателей Легиона и нейтрализовать систему СТОКК. Атака должна быть совершенно неожиданной. Маша, пойдешь в Центр, как стемнеет, не раньше.

— Я пойду сейчас.

Ираклий внимательно посмотрел на выглядевшую отрешенной и усталой ведунью и понял, что она пытается поддержать Крутова на тонком ментальном уровне. И остро позавидовал Витязю, имеющему такую берегиню.

Он был подводной лодкой, дрейфующей по воле течений у самого дна черного океана, пронизанного извивающимися бесформенными тенями и огненными щупальцами. Иногда какое-то щупальце задевало корпус «лодки», следовал удар, встряска всего костяного покрова, и «лодка» наполнялась болью и воплями «экипажа», роль которого выполняли отдельные органы тела. «Капитана» — то есть сознания Крутова — они не слушались и жили сами по себе, напоминая толпу безумцев или, скорее, больных людей под влиянием изрядной дозы алкоголя. Прошло очень много времени, прежде чем Егор смог собрать свою внутреннюю непослушную «команду» воедино и отдать приказ «готовиться к всплытию».

Вскоре «лодка» действительно «всплыла», и он осознал себя живым, не удивившись способности созерцать собственное тело со стороны и ощущать присутствие живых существ, не опираясь на органы чувств.

Он висел в двух метрах от пола над своим телом, лежащим навзничь с раскинутыми руками.

«Это мое тело», — пришла безразличная мысль.

«Его надо занять», — пришла вторая мысль.

«Надо осмотреться», — робко пискнула третья.

«Правильно», — одобрил идею «верховный координатор» сознания Крутова.