Глаза Авогеина вспыхнули. Мария вздрогнула, бледнея. Пси-удар конунга был физически ощутим, он потряс весь организм, сбил дыхание и остановил сердце женщины, и лишь воля помогла Марии удержаться на грани сознания.

Авогеин покосился на невозмутимого Гланца.

— Что я вам говорил, Уильям? Никогда не надо оставлять недоделанные дела. Хорошо, что мы вернулись. Ну-с, господа ассенизаторы, что мне с вами делать? Так ведь переводится словечко «катарсис» — очищение, то бишь ассенизация?

Конунг ликовал и в то же время бравировал, хорохорился перед американцем, надувал щеки и петушился, всем видом показывая, насколько он сильнее и дальновиднее всех, но Крутов видел, что он боится, и решил использовать свой последний шанс, чтобы не потерять чести и защитить тех, кого любил.

— Уводи Лизу! — шепнул он уголком губ на ухо Марии. — Я их отвлеку!

— Мы с тобой, — ответила ведунья так же тихо. — Обопрись на нас…

Крутов почувствовал приток сил — по лаборатории словно прошумел свежий ветерок с запахом лугов и полей, — стал неотъемлемой частью космоса обоих женщин и направил волю и тело в черную клубящуюся тьму «пси-медуз» конунгов.

Описать этот бой-полет-вихрь невозможно.

Оба черных мага «накрыли» Крутова «залпом» своих пси-орудий, но и в бессознательном, вернее, в измененном состоянии он успел добежать до них и обрушить град ударов — в физическом плане — на опешивших, не умевших драться «примитивно» конунгов. Авогеину он снова сломал два ребра страшным ударом «лапой медведя», а Гланцу расплющил нос, ослепив на некоторое время американца, никогда ранее не получавшего отпора.

Опомнившись, «леди» охраны бросились было на помощь своему господину, но в это время здание вздрогнуло от могучего удара, сверху, с поверхности земли, донесся гул, словно по зданию катила колонна бронемашин. На мгновение все в лаборатории замерли, прислушиваясь к долетавшим извне звукам, но Егор все еще был не человеком, а процессом, и не остановился, руководимый надсознание м системы, которую образовывали пси-сферы Марии, Лизы, их друзей и самого Крутова. Добравшись до отмахивающегося вслепую Авогеина, он одним рывком свернул ему шею, прежде чем Гланц успел-таки накинуть на него «могильную плиту» — заклинание полной неподвижности.

Однако и после этого Крутов остановился лишь на несколько мгновений, пока Мария и Лиза снимали с него «плиту» и осветляли сознание, затем снова пошел в атаку, и неизвестно, выдержал бы ее координатор американского Проекта или нет, если бы не появление среди без толку метавшихся охранниц новых действующих лиц, Барановского, Валягина и чернобородого незнакомца в блестящем костюме циркового гимнаста.

Движение в лаборатории замерло. Наступил очередной перелом ситуации, чреватый гибелью Крутова и женщин.

— Кажется, нас вызвали сюда не зря, — бросил Барановский, погладив лоснящийся череп. — Уильям, что вы здесь делаете?

Взгляд Барановского упал на тело Авогеина, секретарь Совета безопасности нахмурился.

— Иван… мертв?!

Здание Центра снова вздрогнуло, по коридорам и подземным помещениям раскатился дребезжащий гул.

— Что у вас тут происходит, черт побери?!

— Танки! — вытянулась перед Барановским одна из «леди».

— Танки?! Что за чушь! Вызовите «ГОРЕ», разберитесь! — Взгляд Барановского скользнул по телу Авогеина и уперся в Крутова. — Ты ликвидировал Ивана?

Он не сказал: «ты убил». Он сказал: «ликвидировал», — и его формулировка символично отражала суть этого нечеловека, привыкшего к вседозволенности и отрицавшего всякую мораль.

Дверь в лабораторию туго отлетела в сторону, будто была сделана из фанеры, а не из металла, в помещение ворвались четверо мужчин: Ираклий, Панкрат, Сергей Корнеев и Глеб Квасура. Не останавливаясь, в коротком бою, на глазах остальных участников спектакля, они разоружили охранниц, но вдруг оцепенели, не в силах сделать ни одного движения. Справиться с волевыми потоками конунгов, оперирующих пси-полями, они не могли.

— Ты ликвидировал начальника лаборатории? — тяжело повторил вопрос Валягин.

Крутов, оглушенный и опустошенный страшным напряжением боя, ответить не успел, за него ответил появившийся прямо из воздуха невысокий, хрупкий с виду молодой человек с сияющими голубыми глазами:

— Такова его судьба. И Воля Всевышнего. Творец не карает заблудших сынов без предупреждения, но оно уже было. — Юноша — это был волхв Сергий, — мягко ступая, подошел к Егору, коснулся его плеча, вливая в него этим касанием новые силы, повернулся к группе конунгов. — Приветствую князей мира сего, главных исполнителей Программы Отступника. Я пришел предупредить вас, что Его терпение небеспредельно. Откажитесь от роли вершителей судеб народов, прекратите нарушать единый Закон — Закон Баланса Сил, Добра и Зла, перестаньте трясти информационно-энергетическую структуру Мироздания, иначе вернетесь в Безмолвие и Тьму.

— Программа утверждена, — усмехнулся Барановский. — Никто не в силах ее отменить… кроме нашего Покровителя.

— Это Программа господства избранных над зомбированным человеческим стадом, агрессивная концепция управления социальными процессами…

— Хватит! — перебил Сергия чернобородый маг, угрюмо посмотрел на коллег. — Чего мы ждем? Он один, эти люди не в счет. Ликвидируем и уходим, нас ждут другие дела.

Крутов рванулся к нему, почти достал и окаменел под темным взглядом конунга. Лиза и Мария вскрикнули, получив через канал связи с Егором немалую дозу парализующей «радиации».