Дмитрий уловил сочувствующий взгляд какой-то старушки, развел руками, улыбнулся, и в этот момент во дворе появилась Диана. Бросилась к нему, обрадованная, и остановилась, пораженная видом его окровавленного лица.

— Что с тобой?!

— С кошкой поссорился, — пошутил он, беря ее под руку. — Пойдем домой, полечишь меня.

Они вошли в подъезд и уже не видели, как по двору прошелся высокий седой мужчина, задумчиво глянул на машину Булавина, кинул взгляд на окна его квартиры и вышел через арку на улицу.

Он знал, что поплатится за невыполнение приказа, поэтому не стал звонить Шарифе по возвращении на базу, предупреждать ее о возможных последствиях своего шага и жаловаться на судьбу, а сразу явился в штаб базы и доложил Гвоздецкому о своем решении не «заземлять» капитана Тарасова.

— Да ты с ума сошел, капитан! — побагровел полковник. — Значит, ты его отпустил?!

— Так точно, — кивнул Никифор. — Произошла какая-то ошибка. Этот человек ни в чем не виноват.

— Да ты понимаешь, что натворил?! Нам спустили приказ на отстрел консультантов мафии из бывших профи спецслужб. Капитан Тарасов из их числа!

— Не верю, — упрямо мотнул головой Никифор. — Тарасов не работает на мафию. Это подтверждает и тот факт, что его хотела убрать группа «Зубр». — Капитан подал Гвоздецкому удостоверение лейтенанта ФАС Борового с золотой литерой «зет».

Полковник повертел в пальцах коричневую книжечку, скептически хмыкнул.

— Это еще ни о чем не говорит. Вернее, подтверждает принадлежность Тарасова к советникам преступной группировки.

— Супера из «Зубра» никогда не занимались ликвидацией такого контингента. Здесь какая-то лажа. Прошу разобраться.

— Некогда мне с этим разбираться, — разозлился Гвоздецкий. — Работы до хрена! — Лицо полковника стало официальным. — Сдайте оружие, капитан.

Никифор пожал плечами, выложил на стол пистолет, «глушак» и нож, опустил руки по швам.

— Разрешите идти?

Гвоздецкий нажал клавиш селектора на столе.

— Маринин, зайди.

Через минуту в кабинет вошли два рослых молодых человека в комбинезонах, представлявших внутреннюю службу безопасности ЧК.

— Посадите капитана под замок, — распорядился Гвоздецкий. — Будет сопротивляться — не церемоньтесь.

Никифор остался невозмутим.

— Вы делаете ошибку, Кирилл Наумович. Тарасов работает на какую-то параллельную спецконтору, а не на бандитов. Если бы он служил мафии, у него не украли бы дочку. На вашем месте я бы все-таки разобрался.

— Это не вашего ума дело, капитан. Есть приказ, и его надо выполнять. Уведите его.

Один из телохранителей полковника лейтенант Маринин, с неброским сонным лицом и коротким ежиком волос, подошел к Никифору, сжал плечо до боли.

— Вперед!

Никифор гибким змеиным движением освободился от захвата, перехватил руку парня, заблокировал его мгновенный удар левой, сдавил мышцу на правой так, что тот побелел.

— Не трогай, лейтенант, я сам пойду, договорились?

Второй телохранитель рванулся к Никифору, но Гвоздецкий его остановил.

— Не нервничай, Карл, капитан никуда не сбежит.

Никифор отпустил Маринина, вышел из кабинета первым. Маринин переглянулся с Гвоздецким и поспешил вслед за Хмелем. Оба конвоира догнали его в коридоре.

— Не спеши, капитан, — сказал мрачнолицый Карл, — я пойду первым.

Они вышли из штабного домика, повернули к небольшому деревянному строению, в котором размещалась баня и душевые кабины. Карл отпер замок, распахнул дверь. Никифор шагнул вперед, боковым зрением отметил движение сзади, но отреагировать не успел. Удар по затылку был нанесен неожиданно и мастерски точно. В голове капитана вспыхнуло солнце, затем наступила темнота.

Очнулся Никифор в темноте.

Голова раскалывалась от боли, его мутило, что говорило о сотрясении мозга: били его со знанием дела и не рукой, а чем-нибудь вроде кастета. Он нащупал на затылке пульсирующую огненно-электрической болью шишку, поморщился. Крови не было, удар не пробил кожу, да и волосы слегка смягчили удар, и тем не менее Никифор отдал должное телохранителю Гвоздецкого: парень разбирался в «шоковой терапии».

Никифор попытался встать, и его едва не стошнило. Пришлось чуть расслабиться и полежать неподвижно, чтобы не провоцировать новые приступы тошноты. Несколько минут он боролся с ватной слабостью и наплывами боли, пока не добился некоторого облегчения. Затем вытер рот платком и медленно, поднимаясь по миллиметрам, сел, прислонился спиной к стене помещения.

Внутри камеры было темно, однако он по шероховатотекстурной поверхности определил, что находится в сауне, слава богу! — с выключенным электронагревателем.