Ранульф крепче обнял Ариану. Она так дорога ему! И впервые в жизни он мог сказать – он понимает, что такое счастье. В их прошлом были бури, невзгоды и неистовые ссоры, но в груди его уже расцветали светлые надежды на безмятежное будущее.

– Дорогая моя, – прошептал Ранульф, снова прильнув к губам Арианы.

И поцелуй его был исполнен неизмеримой нежности, настолько чудесной, что захватывало дух.

Ариана с любовью посмотрела на Ранульфа. Его золотистые глаза были полны добротой и любовью.

– Я люблю тебя, – восторженно прошептала Ариана.

– И я тебя, – благоговейно ответил Ранульф. – Я никогда не думал, что буду испытывать такие чувства.

– Какие, милорд?

Он обхватил пальцами ее изящную руку и положил ладонь Арианы себе на грудь, прямо туда, где билось сердце.

– Я умру, если ты покинешь меня. Ты разжигаешь пламя в моих чреслах. Ты владеешь моим сердцем. Ты нужна мне, как воздух, как солнечный свет, как огонь зимой…

Слезы застлали Ариане глаза. Она улыбнулась ему:

– Я никогда не покину тебя, любовь моя. Клянусь Богом, что буду верна тебе всегда и везде, во веки веков.

– А в ответ я дарю тебе мою жизнь. Она твоя. Храни ее до того дня, как мне придет пора умереть.

И они скрепили свои обеты еще одним нежным поцелуем.

Замок Марсден, Англия

Май 1158 года

Теплые губы, прикасавшиеся к обнаженной коже, больше не в силах были возбудить его, и прохладные шелковистые волосы, дразняще скользившие по его нагой спине, тоже. Ранульф лежал на животе, разметавшись на пахнувших мускусом льняных простынях, пресытившийся и измученный. После стольких усилий его тело блестело от пота. Удовлетворить сладострастную молодую жену! Это может истощить даже такого сильного и выносливого мужчину, как он.

И теперь Ранульф лежал неподвижно, не в силах откликнуться, на эротические ласки Арианы. Он не пошевелил ни единым мускулом даже тогда, когда Ариана нежно прижалась губами к страшным шрамам у него на спине, потому что только ее мягкие, любящие поцелуи могли исцелить его раны, как на теле, так и в душе.

Лишь внезапный вопль из колыбельки, стоявшей у очага, смог мгновенно вырвать Ранульфа из восхитительного забытья, потому что теперь его внимания требовала не одна женщина, а совершенно другая, подумал он, и безмолвный смех согрел его изнутри.

– Нет, жена, позволь мне, – сказал он, когда Ариана попыталась встать.

Выбравшись из постели, Ранульф подошел к очагу, чтобы поухаживать за последним плодом их любви. Строительство нового замка в Марсдене было закончено перед тем, как на свет появилась их дочь Бланш; двухлетний сын родился еще в Кларедоне. Алейн уже вырос из колыбельки, поэтому спал в смежной комнате вместе со своей няней.

Ранульф взял на руки свою плачущую дочь, бормоча ей какие-то ласковые слова. С безграничной нежностью прижав ее к груди, он покачивал девочку, успокаивая ее, и она постепенно затихала.

Ариана, полулежа на кровати, улыбалась, глядя, как самые широкие плечи во всем христианском мире оберегают столь хрупкий сверток. Даже в самых своих заветных мечтах она не представляла себе Ранульфа вот так – воркующего над крохотной дочкой, благоговейно поглаживающего ее шелковистые волосики своей сильной рукой, которая с легкостью управляется со смертоносным боевым мечом, но может и ласкать с невероятной нежностью. Ранульф был очень предан своему сыну и гордился им так, как может гордиться только отец, но – как часто случается с сильными мужчинами – маленькую дочку он обожал просто до безумия.

Заметив улыбку Арианы, Ранульф вскинул темную бровь:

– Что тебя так забавляет, милая?

– Ты, милорд. Я просто вспомнила наводящего ужас дракона, захватившего Кларедон. Больше ты ничем не напоминаешь того свирепого воина.

Ранульф тоже вспомнил того ожесточившегося человека, которым он когда-то был, и губы его изогнулись в улыбке. Трудно поверить, как сильно изменилась его жизнь за какие-то несколько коротких лет. Теперь у него есть семья и дом. Он окружен людьми, которых любит и которые любят его, – женой, детьми, а также верными вассалами и слугами. Он больше не нуждается в войнах и боевых стычках, чтобы испытывать полноту жизни, зато познал совсем другое удовольствие – и Ариана поклялась, что он будет испытывать его всегда.

Тут Бланш снова испустила вопль, и умудренный опытом Ранульф тотчас же отнес малышку к матери, чтобы та ее покормила. Он прилег рядом с ними на постель, с благодарностью глядя, как Ариана прикладывает голодную дочь к груди. Обычно знатные дамы выбирали среди невольников кормилицу, но Ариана этого не хотела. Она была предана своим детям так же сильно, как и Ранульф.

Супружество положило конец его развлечениям с другими женщинами. К негодованию многих женских сердец, хозяин Вернея и Марсдена был слишком привязан к своей красавице жене, чтобы проявлять интерес к женщинам замка – да и к любым другим тоже.