— Товарищ Сталин, — сказал сидевший рядом Судоплатов. — Товарищ Демин прав, нам нужно там зацепиться и одного батальона со всеми средствами усиления включая смешанную авиаэскадрилью вполне хватит чтобы организовать там базу и порт. Война вот-вот закончиться наши уже штурмуют улицы Берлина и освободившиеся людские резервы нужно будет куда-то применять. Теперь у нас есть куда направить опытные армии. Мы будем не только помогать "Зеркальному" миру, но и решим свои проблемы.

Каждый шаг в этом деле, уже были прописаны нашими аналитиками, там даже было описано преимущество заселения древней Америки нашими гражданами. Причем с ассимиляцией диких племен. Их никто не собирался уничтожать.

Прикрыв глаза, слушая в пол уха разговор Сталина и Судоплатова, я вспоминал свое триумфальное возвращение.

Когда меня после трех дней сплошных расспросов в аналитическом отделе наркомата, наконец, отпустили домой, то я ожидал дома сцены, но, по-видимому Аля полностью пришла в себя после родов, поэтому меня встретила бывшая разведчица. Когда я вошел в прихожую, оставив охрану снаружи, Аля подошла и молча обняла. Так мы простояли почти десять минут после чего Аля отстранилась и нанесла хорошо поставленный удар в солнечное сплетение, после того как я согнулся, стала выкручивать ухо и с угрозой шипеть:

— Еще раз пропадешь, убью.

— Лучше бы ты не менялась, — простонал я разгибаясь. Схватив жену в охапку я стал ее целовать, пока она, наконец, не смогла оторваться и не произнесла:

— Пошли, покормлю, исхудал как не знаю кто и на негра похож… — устроившись напротив меня она смотрела как я с удовольствием ем пельмени, и сказала. — Сережка у твоей мамы, так что эту ночь нам никто не помешает.

— Эй, я сына хочу увидеть.

— Не пропадал — видел бы.

Ночь была великолепна, но почему-то быстро рассвело. Дальше я предавалась радостям отцовства в окружения родных. Родители постоянно были у нас, да и отец пару раз уговорил меня на подледную рыбалку. Ничего кроме обмороженного носа и мелкой с мизинец длиной рыбки я домой не привез. Однако все это я встречал с блаженной улыбкой. Дома.

Отдохнуть с семьей мне дали всего восемь дней и в понедельник вызвали на работу.

Перевод на новое звание и получение новых документов прошло быстро, теперь я самый настоящий генерал-майор, о чем свидетельствовали витые погоны со звездами. Правда в камуфляже у нас в наркомате ходить было не принято, поэтому пришлось заказать у нашего портного три повседневного комплекта формы и одну парадную. Последняя мне пригодилась почти сразу, так как я был вызван в Кремль.

Причина оказалась прозаическая, награждение, и среди многочисленных награждаемых генералов я не особо выделялся. Жена с сыном и мамой как приглашенные родственники гуляли по залу, общаясь, отец зацепился языком с Судоплатовым и о чем-то говорили. Судя по движениям рук отца, тот объяснял особенности длинного броска спиннинга. Висевший у него на шее фотоаппарат даже покачивался из стороны в сторону от резких движений отца. Я же стоял рядом с комфронта генерал-полковником Рокоссовским и беседовал о боях в Германии. Мне интересно это было услышать из первых уст.

— Берлин как таковой в полной осаде, мой фронт к сожалению не участвует в его захвате, согласно директиве из генерального штаба позавчера я обошел Берлин слева и продолжил наступление. По примерным прикидкам через две недели мои войска подойдут к границе Австрии. Справа идет фронт маршала Василевского. Приказ освободить как можно больше земель и не дать этого сделать союзникам. А то немцы во Франции сдаются пачками и союзники двигаются на встречу с нами как на параде, — сделав из бокала глоток шампанского, видимо у него пересохло горло, генерал продолжил. — В принципе мы тоже особо сопротивления не встречаем, а если они и есть, то разносим артиллерией и двигаемся дальше. Потери у нас минимальны, но, к сожалению есть.

— А кто Берлин берет?

— Штурмовая армия генерал-лейтенанта Горбатого. На фронте Черниховского осада.

— Только армия?! — искренне удивился я.

— Да в этой армии людей больше чем в моем фронте.

— Не понял.

— У нас не было Сталинграда как в твоем мире, поэтому не было и "кузницы кадров".

— А Минск, Львов и Гданьск?

— Там были мелкие очаги, но ты прав, бойцы и командиры прошедшие горнила боев в этих городах прошли отличную выучку и получили громадный боевой опыт… кто выжил.

— Ладно, мы об армии Горбатого говорили, — напомнил я.

— Его армия была специально создана и обучена для взятия городов. Четыре корпуса не считая средств усиления. В тех же городах про которые ты вспомнил, отметились и его части, так что у армии за прошлый год набрался огромный опыт. Сейчас стоят на подступах, но внутрь не идут.

— Почему?

— Приказа входить в город еще не было. Это же не твой мир, торопиться нам не надо. Союзников к Берлину уже никто не пустит. Вот войска и стоят, ожидая, что те сами сдадутся. Бесноватый все визжит по радио, пытаясь натравить на нас свои войска и гарнизон Берлина.

— Долго ждать продеться.

— Мы не торопимся, тем более зима. Продовольствия у них не много, пусть тоже поголодают как жители Ленинграда твоей реальности.

В это время к нам подошли Аля с мамой, нагулявшись по залу разглядывая знаменитостей о делах которых постоянно писали в газетах и крутили на радио.

— Здравствуй, Константин Константинович, — поздоровалась мама с генералом.

— Здравствуйте, — слегка склонил голову в приветствии Рокоссовский.

Мы стояли отдельно, за одной из колонн, поэтому, когда появился Сталин, не увидели, а услышали.