– Пока тихо. Духи в доме.

– А может, ушли, пока ты вниз бегал?

– Да нет, в правом окне тень видна. Она движется. В доме чечены.

– Вопрос, что они предпримут? Для чего пришли в сектор? И пришли ли заранее? Но боюсь, нам этого не узнать.

– У них свои заморочки.

– Это ты верно заметил, Стас… Так, а что это за звук со стороны многоэтажек пробивается?

– Я ничего не слышу.

– Уши давно мыл?

– Давно! Тут рожу бы ополоснуть…

– Тихо!

Капитан прислушался. На фоне выстрелов, раздававшихся со всех сторон, он услышал звук работы двигателя приближающегося к сектору автомобиля. Проговорил:

– Какая-то тачка сюда прет. Не к нашим ли соседям? А ну, посмотри с торца.

Вскоре часовой доложил:

– «УАЗ» идет, товарищ капитан, открытый, без тента. За рулем один водитель.

Машину увидел и Сомов.

– Судя по всему, «УАЗ» идет к нашим соседям. Но не тесноват ли будет автомобиль для семи человек? И зачем боевикам машина? – Капитан повернулся к рядовому: – Давай вниз! Буди всех и передай приказ занять круговую оборону.

– Есть!

Часовой спустился вниз.

Капитан не ошибся в своих предположениях. «УАЗ» остановился у распахнутых ворот усадьбы дислокации боевиков. Водитель, молодой чеченец в камуфлированной форме, заглушил двигатель, прошел в здание. Вскоре оттуда появилась вся группа. Впереди шел старший, за ним боевики. Сомов хорошо видел их: среди шестерых бандитов было двое славян, то ли русских, то ли украинцев. Они, эти славяне, были экипированы в российскую зимнюю полевую форму, только без шевронов, нашивок, эмблем и погон. Пленными они быть не могли, так как имели при себе оружие, как и остальные: автоматы, гранатометы «Муха», снайперские винтовки. Один из чеченцев нес пулемет ПКМ, увешанный, как матрос времен Гражданской войны, пулеметными лентами. В руках он держал еще две коробки с патронами. Место водителя занял следовавший за командиром группы боевик, рядом сел старший; остальные заняли места в кузове. Водитель, пригнавший автомобиль, остался в доме. При себе он имел радиостанцию. «УАЗ» тронулся и, набирая ход, пошел в глубь квартала. Проводив собратьев, чеченец-водитель вошел в дом.

Рядом с Сомовым прилег неслышно поднявшийся на чердак командир отделения сержант Руденко, спросил:

– Духи оставили водилу?

– Да, Паша, и это плохо.

– А чего плохого?

– А то, что, если боевики задержатся до ночи и вернутся сюда же, нам из дома не выйти.

– Почему? Можно свалить до возвращения банды.

– Нельзя. У духа, что остался в доме, радиостанция, и если он заметит нас, то… дальше продолжать?

– Не надо! – вздохнул сержант. – Все и так понятно. И снять его нельзя…

– Да, и снять нельзя. Днем передвигаться по сектору, а тем более по улицам города, – все равно что под расстрел добровольно выйти. А ночью могут заблокировать. Сутки потерпим. Черт, надо было уйти дальше на запад! Но там мы могли не найти подходящего пристанища. Люди в доме-то мерзли, по себе знаю, а уж на улице… Так! Наблюдателя на место. Остальным продолжить отдых. До сумерек выспаться. Ночь по-любому будет бессонной. Понял?

– Так точно!

– Выполняй!

Сомов остался на чердаке. К нему поднялся рядовой Бобров. Доложил:

– Пост принял!

– Ты кому докладываешь, Сережа? – улыбнулся Сомов.

– Вам, товарищ капитан.

– Да брось ты этот формализм.

– Так положено.

– Как вы сами в полку говорили, на положено кое-что заложено?

– Мы сейчас не в полку…

– А хотелось бы?

– Еще бы! После Грозного любые учебные напряги пойдут в кайф. А еще лучше домой. Девочка у меня во Владимире осталась, товарищ капитан… супер! И красивая, и деловая, и скромная.

– В смысле – «деловая»?

– Магазин хозтоваров у нее свой. Бабла имеет немерено.

– Магазин? – удивился капитан. – А сколько лет твоей супердевочке?

– Как и мне, двадцать.

– Где ж она взяла деньги на магазин?

– Родные дали. У Натахи пахан и раньше в местных партийных бонзах числился, а как Ельцин к власти пришел, приватизировал фабрику какую-то или завод, точно не знаю. А потом в чиновники подался. Ну, и обеспечил дочке беспечное существование. Ее даже бандиты стороной обходили и сейчас не трогают.

– А у тебя родители кто?

– Э-э, у меня – обычные работяги. Отец – слесарь-сантехник, мать в ЖКО работала.

– И как ты с Натальей познакомился? Обычно дочки упакованных предков в своем кругу знакомства водят.

– А мы с ней в одном классе учились. У нас любовь еще с седьмого класса.

– И она ждет тебя?

– Хрен ее знает, если по правде; но до отправки в Чечню писала, что ждет. Даже пару раз в Рязань приезжала.

– Что-то я не помню, чтобы ты отпрашивался…