— А вот и имею! Этот презренный негодяй до полусмерти замучил нашу сестру!

— Нет, Суль, ты не должна…

— Что это значит? — тревожно произнес Даг. — Я хочу знать все.

По дороге из порта Даг выслушал всю историю из огнедышащих уст Суль. Он в замешательстве переводил взгляд с одной сестры на другую.

— Лив! Она самая чистая и прекрасная из всех нас! Я вырос с ней, я знаю, что лучшего человека не найти! И он осмелился так обращаться с нашей сестрицей?

Лив не была родной сестрой ни Суль, ни Дага, но когда у кого-нибудь из них были в жизни проблемы, они стояли друг за друга крепче, чем родные.

— Это не так уж страшно, — печально и подавленно оправдывалась Лив, — я все преувеличила…

— Преувеличила? — возмутилась Суль. — Взгляни на ее руки, Даг! А свекровь ее чего стоит! Она ей просто прохода не дает!

— Мы все поедем домой! — решительно произнес Даг. — Мы расскажем все Тенгелю, Силье и Шарлотте. Лив, ты поедешь с нами!

— Нет, нет, — с отчаянием произнесла она, — я не могу!

— Ну что ж, — сказал Даг, — тогда мне придется увезти тебя силой! Ты готова к отъезду, Суль?

— Нет, мне нужно захватить вещи… О, Господи, я опять забыла про Мету…

— Какую Мету?.. — недоуменно спросили Лив и Даг.

— Она брошена на произвол судьбы, она будто создана для того, чтобы о ней забывали… — виновато произнесла Суль.

И она рассказала им про девочку.

— Ты удивительный человек, Суль, — покачал головой Даг. — Я видел, что ты проделывала с пациентами Тенгеля: совершенно хладнокровно отпиливала ногу, вскрывала гнойные раны, даже не меняя выражения лица. И вот теперь какая-то девочка считает тебя своей героиней! Но, конечно, мы должны взять беднягу в Линде-аллее или в Гростенсхольм! Ты правильно поступила.

— Разумеется! Но Лив права, она не должна сейчас ехать с нами домой, это спровоцирует ее мужа на новые бешенства. Мы ведь не хотим, чтобы он засек до полусмерти нашу сестру!

— Я поговорю я этим человеком, — стиснув зубы, произнес Даг.

— Нет, ты сделаешь только хуже, — сказала Суль. — Предоставь мне во всем разобраться! Тебе же, Лив, следует спешить домой, пока они не вернулись. Ведь мы почти пришли. Ты, Даг, позаботься об отъезде на Линде-аллее, а я заберу эту бедолагу Мету. До гостиницы, где она меня ждет, довольно далеко.

У Суль были совсем другие планы.

— Встретимся у городских ворот, Даг, со мной будет это убожество.

— Какое убожество?

— Мета, конечно. А Лив придется потерпеть, пока мы не переговорим с нашими родителями. Будь послушна и кротка, как овечка, Лив! Увидимся!

Суль ушла, быстро скрывшись из виду.

Лив и Даг медленно брели по улице. Они еле переставляли ноги, чтобы по возможности удлинить свою прогулку. Лив совершенно забыла, что ей нужно торопиться.

— Не рассказывай всю правду отцу и матери, — тихо попросила она.

— Хорошо. Но с ним я должен поговорить.

Лив вздохнула.

— Он поступит со мной так, как в прошлый раз.

— Да, боюсь, что так.

Не сговариваясь, они взялись за руки, как в старые добрые дни. Даг рассказывал ей о своей жизни в Копенгагене в шутливом тоне. Но в глубине души он чувствовал тупую, беспомощную растерянность. Законный муж обладает всеми правами. Лив, его маленькая сестричка, восхищенно внимавшая ему в детстве — почему именно она, а не кто-то другой, должна страдать всю оставшуюся жизнь? И вместе с тем, у пего появилось смутное чувство собственной вины.

— Где находится его контора? — спросил он после некоторого молчания.

— Нет, ты не имеешь права ходить туда, Даг, не имеешь права!

— Но я должен сказать ему всю правду! Или, если быть совершенно честным — дать ему в рыло!

— Даг, прошу тебя!

Он взял ее лицо в ладони.

— Ну, ладно, не буду, — пообещал он, — послушаем, что предложит Суль, она всегда была изобретательной, — наивно добавил он.

Он долго смотрел Лив в глаза, и когда они расставались, их лица были печальными. Он пообещал, что скоро она получит вести из дома — и они расстались.