— Да, он не наступает на ту, что короче, — подтвердил Доминик.

— Он не может передвигаться! — Виллему радовалась своей догадке как ребенок. — А, скрываясь за уступом, он держится за камень обеими руками. Знаете что? Вы уже попробовали. Теперь мой черед.

Она поднялась с земли. Остальные тоже.

— Нет, Виллему, — сказал Доминик голосом, полным любви и страха. — Пожалуйста, держись отсюда подальше.

— Подальше? Но, дорогой, я ведь всю жизнь ждала этого момента. Как же я могу держаться подальше?

И не обращая внимание на грустное выражение у него на лице, крикнула чудовищу:

— Ты куда-то пропал. Понимаешь, что я тебе говорю? — Послышалось шипение. — Это все, что ты можешь?

— Не дразни его, — попросил Доминик.

— Слушай меня, — снова закричала Виллему. — Я устала стоять и прошу твоего разрешения сесть на камни. Так нам удобнее будет разговаривать, не надо будет кричать. Я не буду подходить ближе, у меня нет оружия, а мои друзья будут держаться в отдалении. Я только прошу тебя поговорить со мной.

Молчание.

— Он безумно устал, и твое предложение сесть кажется ему ужасно заманчивым. Он едва держится на ногах.

— Он хоть понимает, о чем я говорю?

— Да. И очень хорошо.

— А сам он может говорить?

— Вот этого я не знаю.

— Ты можешь говорить? — крикнула Виллему.

Никакого ответа.

— Ну, тебя-то он не застрелит, — сказал Никлас.

— Доминик, хочу задать тебе немного необычный вопрос: я привлекаю его как женщина?

— Вопрос совершенно обычный. Мне кажется, он никак не поймет, что ты такое. Но ты его озадачила.

— Это меня воодушевляет, — зло сказала она.

— Нам надо спешить, — забеспокоился Никлас. — Темнеет.

Дневной свет начал потихоньку меркнуть. Задул послеполуденный ветер.

— Что ж, я пошла к камням, — сказала Виллему, глубоко вздохнув. — Мне это определено, и я должна через это пройти. Доминик, держись поблизости. Будешь говорить мне, о чем он думает. А ты, Никлас, прихвати с собой сундучок. Он нам наверняка пригодится.

— Он больше не боится сундука, — вступил в разговор Доминик. — Так что, не бойся. Мы будем сзади тебя, Виллему. Если мы станем приближаться к нему все одновременно, он наверняка испугается и выстрелит.

Она согласно кивнула. Она подержала их руки в своих, собирая энергию. И пошла к камням.

Чудовище не шевелилось. Виллему уселась на самый большой камень, красиво расправила платье и сложила руки на коленях.

Можно было начинать битву. Битву двух воль, в которой ни один не знал силы или намерений соперника.

В этом и заключалось предназначение Виллему. Женщина прождала целых тридцать девять лет! Порой ей казалось, что вот он наступил, ее час. Но нет. Ей просто хотелось почувствовать себя свободно, знать, что все позади. А теперь она знала точно — пробил ее час. Ее выбрали предки, Люди Льда. А раз так, значит, ее соперник тоже из этого рода.

Проблемы мира никогда не интересовали Людей Льда. С незапамятных времен они занимались только своими делами.

Она получила знамение: сотворить из этого злобного монстра Тенгеля Доброго. Если этого не сделать сейчас, то потом с ним будет крайне тяжело меряться силами.

Задание было весьма сложным. Но она не получила больше никаких указаний. Не знала она и, почему Люди Льда так боятся его.

Борьба шла неровно. Она стала почему-то полностью безучастной ко всему.

Еще никогда она не чувствовала себя такой одинокой и беззащитной!

Позднее капитан Отчаянный говорил, что женская фигурка на камнях светилась в темноте. Но это, конечно же, был только обман зрения. Просто ее белое шелковое платье создало такую иллюзию. Мужчины в своих темных одеждах растворились в темноте, а контуры чудовища слились со скалой. И на вересковой пустоши видно было только эту хрупкую фигурку.

Но капитана и его людей ждали и другие сюрпризы…

Виллему быстро оглянулась. Доминик был рядом, мог слышать ее, помочь ей в случае необходимости. Никлас тоже стоял неподалеку. Он был весь в напряжении. Пока Виллему смотрела на них, сквозь тучи показалась бледный полумесяц. Свет луны оживил и осветил пейзаж. Вдали на фоне неба было видно солдат. Они были похожи на черных дьяволят, ожидающих, когда же закончится битва, в которой не осмелились принять участие. А ждали они конца битвы, чтобы собрать свою жатву. «Стервятники, ждут, не дождутся падали», — подумала Виллему, глядя на солдат.