— Он что-то держит в руке, — заметил он.

— Да, я тоже обратил внимание, — ответил Никлас. — Что-то не очень большое.

— Я бы сказал, маленькое.

— Можешь узнать, о чем он сейчас думает? — тихонько пробормотал Никлас. Так, чтобы не услышал капитан.

— Он гадает, что у нас на уме. Он во всеоружии. На, Виллему, посмотри.

Она прильнула к биноклю. Ей впервые предстояло увидеть чудовище.

Женщина была в шоке, когда увидела лицо чудовища. И не смогла удержаться от вскрика.

«Ну-ну», — подумал капитан.

А Виллему увидела вот что: плечи — страшно широкие и острые. Нечто, напоминающее кольчугу. Черные косматые волосы, спадающие до плеч. Острые черты лица, злой рот, гротескно высокие скулы. И глаза — светящиеся, желтые, дикие. Глаза были узкие, вытянутые к скулам. Сухие губы.

«У него наверняка сильная простуда. И адские боли», — подумала женщина.

Все же он дикий.

Виллему отняла бинокль от глаз и взглянула на Никласа.

— Что такое? — заинтересовался Доминик.

— Мы видели его точную копию.

— Да, — подтвердила Виллему. — Точная копия Тенгеля Доброго, только копия наоборот. — Погрустнев, призналась: — Всю жизнь я мечтала увидеть человека, похожего на Тенгеля. Но никак не ожидала увидеть его здесь!

— Вот ты и встретила его на этой пустоши, — услышала она Никласа. Встрепенувшись, сказала:

— Нет, не говори так. Можно подумать, что имя мне дали только из-за этого. Это место станет поворотным пунктом в моей жизни! [4]

— Скорее, здесь ты примешь судьбоносное решение.

Виллему передала бинокль Элисе. Послышалось долгое «О-о-о-о-о-о!»

Никто не понял, что это было. Все посмотрели на девушку.

Она опустила бинокль. Девушка была в восхищении.

— Надо же, какой сильный! Почти как герр Доминик, только диковатый!

— Отлично, — суховато отвечал Доминик.

— Элиса, как ты можешь называть это чудовище сильным? — Никлас был потрясен. Вместо девушки ответила Виллему:

— Я очень хорошо ее понимаю. Да, он ужасен. И, в то же время, величественен.

— И вам так кажется? Наверно, чтобы это видеть, надо быть женщиной.

Она хотела взглянуть еще разок. Но капитану показалось, что уж очень долго они держат его драгоценный бинокль.

Доминик глубоко вздохнул:

— Нам сейчас придется пойти к нему. Эту юную особу мы оставляем на ваше попечение. И вы отвечаете за нее. За то, чтобы она благополучно добралась до Гростенсхольма, если… нам не повезет. Ее ждут могущественные друзья. Если с ее головы упадет хоть один волос, вам это дорого обойдется! А также будьте добры, приглядеть за нашими лошадьми.

— Есть, полковник. Можете взять у нас оружие.

— Благодарю, не нужно. Оружие пока не очень-то помогло в борьбе с монстром.

Элиса энергично протестовала:

— Я могу сделать для вас столько полезного, обслуживать вас. Но почему я должна остаться…

Никлас положил ей на плечо руку:

— Элиса, мы дали слово чести, что ты не будешь подвергаться опасности.

— Но вы же не можете без меня, — со слезами на глазах проговорила девушка. — Если с вами что случится, я никогда себе этого не прощу. А вдруг вы проголодаетесь?

— Это не самое страшное, — ответил Доминик. — Все готовы?

Никлас прихватил свой сундучок. Остальные не взяли ничего.

— Счастливо, — пожелал им на прощанье капитан. В его голосе слышалась ирония и страх. Страх потому, что в глубине души капитан слегка опасался, что им повезет — и тогда у него из-под носа уплывут и слава, и честь. Хотя, конечно, вряд ли. «Придурки», — подумал он.

Виллему, нервно сглотнув, спросила Элису, достаточно ли хорошо она выглядит. Доминик и Никлас ничего не смыслили в таких тонкостях.

Все были готовы.

Солдаты не отводили от них глаз. Эти трое выглядели очень величественно: двое высоких, одетых во все черное мужчин и женщина в белом. Элиса всхлипнула:

— Они слишком красивы, чтобы умереть.

— Им некого благодарить, кроме как самих себя, раз уж они так упрямы и глупы. Даже оружия не взяли! — пробормотал капитан.

Он нежно оглядел черную, как смоль лошадь Доминика. «Будет моя!» Ибо он ни минуты не сомневался, что эти трое никогда не вернутся назад.